Сварог подошел к Велесу и Перуну и в очередной раз удивился, как самозабвенно возятся они с малышами приматов. Те ни на шаг не отходили от диорийцев, изо всех сил старались подражать им во всем. Похоже, они вполне освоились здесь, в лагере. На их мордахах щенячьим восторгом горели глаза.

Велес с улыбкой сказал капитану:

— Они такие смышленые. У них появились новые слова. Знаешь, как они себя называют?

— Люди… — вмешался Перун. — Здорово, да?

— А нас?

— Нелюди.

Капитан пожал плечами.

— Что, «диорийцы» им не по нраву?

— Просто речевой аппарат плохо приспособлен, тяжело выговаривать. Они многое переделывают под себя, — пояснил Велес, — но почти все понятно.

— Ты ещё их писать, читать научи…

— А что? — горой стал на защиту своих воспитанников Перун, — и научим.

— У тебя всего трое осталось, — напомнил Сварог, — убережешь ли ты их до того момента, как они окончательно поумнеют?

— Не сомневайся. Надо было с самого начала их с нами поселить, тогда бы никто не погиб.

— Тогда бы погибли мы. Я не собирался превращаться в няньку для диких руколапых.

— А твоего мнения, Кащей, никто и не спрашивал. — Велес не смог остаться в стороне.

Малышка прижалась к Перуну, словно искала у него защиты от худого взъерошенного диорийца.

— Вот, верно, не спрашивали. А когда спросили, остались недовольны ответом.

— Ты о чем? — Сварог недоуменно посмотрел на Кащея. Что это он такой агрессивный? Случилось ещё что-то? Молчит… Вернее, говорит, но не о том, совсем не о том.

— Отказались поддержать Макошь все, а виноват, получается, я. Один я, как всегда, — он махнул безнадежно рукой и ушел, оставив всех в полном замешательстве.

Ночью шел дождь. Не короткий жизнерадостный ливень, а нудная морось, вгоняющая в уныние. Сварог долго слушал, как шелестит она листьями, как шлепают по земле редкие капли, срываясь с крыши. Уснуть он так и не смог — мешало все: и неудобная лежанка, и непривычное посапывание Кащея, временно перебравшегося в дом капитана, и мысли, от которых некуда было деваться. Потому поднялся он, едва стало светать. Тихонько собрался. И, никого не ставя в известность, выбрался из лагеря.

Нечасто он ходил по лесу в одиночку. Честно признаться, в последнее время вообще перестал выбираться из лагеря. Не заблудиться бы… Не должен, он хорошо помнил, как они с Велесом шли — на восход солнца, которое как раз кстати выглянуло в прорехи туч, а там уже будет проще, ориентиров полно. Одни подгоревшие деревья чего стОят. В-общем, мимо не пройдет, только бы Триглава никуда не исчезла.

Сварог сидел за деревом, где давеча они прятались с Велесом, до рези в глазах пытаясь разглядеть, есть ли кто на берегу озера. Туман зыбким маревом накрывал низину, ничего не разобрать. "Да что я таюсь? — диориец решительно поднялся во весь рост, — все равно ведь для себя всё решил".

Ему повезло. Женщина была там. Она словно ждала его.

— Что это вы повадились сюда ходить? — довольно неприветливо встретила она Сварога. Тот слегка опешил таким приемом.

— Почему повадились?

— Вчера Кащей, сегодня ты.

— Кащей? — непритворно удивился диориец. Так вот в чем дело. И когда только успел? — А чего он приходил?

— В ученики просил взять, — усмехнулась Триглава. — Уж больно его поразило мое умение сражаться. — Сварог не мог судить, он видел никакого боя, опоздали они тогда с Велесом, но женщина опередила вопросы, которые готовы были сорваться с языка. — Что, не сказал ничего, поди? Хитрец… — она укоризненно покачала своей непропорционально большой головой.

— А с кем Кащей собирается сражаться? Вроде мы ничего такого не планировали.

— Он трус, — без обиняков заявила Триглава. — Верит только в грубую силу, не понимая, что действовать иногда можно намного тоньше. Все, что произошло, сильно его напугало, гораздо больше, чем вас.

— Не заметил.

— Ты многого не замечаешь, слишком погружен в себя, пытаясь разобраться в том, о чем понятия не имеешь.

— Потому я и пришел — разобраться во всем.

— Много хочешь… — Триглава усмехнулась. У Сварога полегчало на сердце. Он не слишком верил в успех своей миссии. — Что ж, садись, в ногах правды нет. — Женщина ухватила тонкую ленту тумана, остатки которого к тому времени узкими полосками волглой мути собрались над самой землей, смотала её в клубок, словно лохматую пряжу, и кинула в капитана. Он слегка присел, но туманный шарик все равно изменил траекторию своего полета и обогнул Сварога по замысловатой кривой. Клубок еще в воздухе начал разворачиваться, а вскоре на берегу стояло блекло-серое кресло с высокой спинкой и широкими подлокотниками. Пока диориец недоверчиво разглядывал его, Триглава смастерила ещё одно и устроилась со всем комфортом, откинувшись на спину. Сиденье ложемента жалобно скрипнуло под её немалым весом. Сварог, все ещё сомневаясь, пощупал предложенное ему — ладонь легла на мягкое прочное основание. Если бы не отсутствие цвета, Сварог мог бы сказать, что точно такое же было в его каюте на «Пилигриме».