Картина оживала, в глубине сферы появилась яркая точка, которая затем превратилась в изображение.

На друзей смотрел седой длиннобородый старик. Некоторое время ничего не менялось, затем в полной тишине раздался медленный глуховатый голос редко говорящего человека. Человека, казалось, забывшего, как произносить слова.

— Я вас ждал….

Пауза.

— Нас?! — хором воскликнули Антон с Тимофеем.

Опять пауза.

— Не вас…. Но пришли вы, и, значит, так должно было быть. Вы справились с Кащеем, нашли коммуникатор…. Ваш маленький друг оказался очень восприимчив к ментальному воздействию, в отличие от вас, больших. Он и помог мне, сам не понимая, наладить связь. Сколько лет я никого, кроме Кащея не видел, да и его редко. Моих близких, наверное, уже нет…. Хотелось бы встретиться с вами наяву, но, думаю, я не смогу показать дорогу, потому что сам не знаю ее. Поэтому слушайте, времени у меня не очень много. И, может, мне будет легче умереть, рассказав вам правду о нас….

Планета умирала. Немощные лучи красно-багрового солнца с трудом пробивали густой слой сплошных туч. Света и тепла было слишком мало, чтобы обогреть измученную землю и на ней навсегда поселились холод, мрак и ветер. Нескончаемый ветер, который изо всех сил пытался стереть с лица планеты любое напоминание о цивилизации, все еще существующей здесь, о великом народе Диоры.

Он не исчез, нет, он просто ушел вниз, укрылся под землей, где оставался хоть какой-то шанс на спасение. Но эта вынужденная мера была напрасной. В жестких условиях строжайшей экономии энергии, при использовании регенерированного воздуха и синтетических заменителей пищи вырастить здоровое поколение не удавалось. Появились первые признаки мутаций, которые со временем грозили стать необратимыми. Диорийцы были обречены. Цивилизация должна была исчезнуть.

Переселение стало идеей «фикс», и только одна она не давала миру рухнуть в бездну безумия и мракобесия, напрочь позабыть о годах расцвета, которые по праву называли "золотым веком" Диоры.

И в последней попытке спасти хотя бы память о ней, Всепланетный совет принял решение: во все стороны были разосланы пятнадцать кораблей-разведчиков, с заданием отыскать любой мало-мальски пригодный для колонизации мир. Отыскать, пока есть время.

«Пилигрим» был одним из таких кораблей, в создании которых использовались новейшие разработки диорийских ученых, кораблей, которые строили всей планетой. Он метался от звезды к звезде, задерживаясь около некоторых на короткое время, планетные системы других исследуя более тщательно. Все казалось напрасным — пригодных для колонизации планет не находилось. Ближний космос был уже исследован, и на свой страх и риск корабли ушли в дальний поиск.

…Сварог встал, прошелся, потряс головой, прогоняя мрачные думы. Отстраненно глянул в иллюминатор, опять возвращаясь к мысли о том, что, скорее всего, их поиски напрасны.

Равнодушный космос холодно помигал в ответ разноцветными огоньками миллионов звезд — он ничего не обещал, ему было все равно. Цивилизации появляются и исчезают, а он — вечен…

Сварог не чувствовал себя уставшим, хотя только что сдал вахту первому помощнику. Все было спокойно.

В анабиозном отсеке мирно спали будущие колонисты, специально отобранные планетарным компьютером юноши и девушки, лучшие из лучших. В инкубаторах ждали своего часа оплодотворенные яйцеклетки животных и птиц, трюмы под завязку были наполнены всем, что могло помочь диорийцам в освоении нового мира.

Внезапно корабль вздохнул, как живой, и тишину капитанской каюты разорвал пронзительный перезвон. Во всех отсеках корабля зазвучал сигнал тревоги. Сварог бегом ринулся в рубку. Что там еще такое?

Дисплей сенсорного управления светился красным цветом, лицо пилот-навигатора исказила мучительная судорога. Перун, заступивший на вахту после Сварога, спешно переключался на ручное управление.

— Капитан, нас затягивает в черную дыру! — отрапортовал первый помощник, увидев вбежавшего в капитанскую рубку. Сварог принял командование на себя:

— Экипажу занять места по аварийному расписанию! — громовым голосом рявкнул он по громкой связи. Вскользь глянул на панель управления, особо не задерживая взгляд ни на одном из приборов, — оценить общую картину и ужаснулся. Казалось, все приборы сошли с ума, их показания просто противоречили друг другу, — такого просто не могло быть, потому что законов природы никто не отменял.

— Усилить защиту анабиозного отсека! Усилить защиту внешней обшивки! Двигатели на максимум! Всем надеть скафандры, активизировать индивидуальные амортизационные усилители!

Навигатор оторвал взгляд от приборов (толку на них смотреть!) и предупредил:

— Капитан, дыра уже совсем близко.

Сварог и без него знал это. Он молча глядел на экран, где черная пустота пожирала звезды одну за другой.

— Слишком быстро, времени ни на что не остается, — наконец произнес он.

Тяжесть росла, тело стало чужим, непослушным, сердце билось с перебоями, не в силах перекачивать ставшую густой, как смола, кровь, вздувались вены…. И только в глазах горел огонек нереальной надежды на то, что все обойдется.

Удар, другой, еще и еще… Корабль лихорадочно трясло, он изо всех сил сопротивлялся угрозе извне. Экраны внешнего наблюдения гасли один за другим. Ослепший, израненный «Пилигрим» держался, но надолго ли его хватит?..

— Капитан, капитан, — настойчиво звал бесплотный голос. Сварог не отзывался.

— Капитан, мы прорвались, корабль выдержал, — голос обрел плоть. Сварог узнал его и с натугой разлепил отекшие веки. На немногих уцелевших экранах разливалось сияние разноцветных звезд.