– Датчики фиксируют ускорение повышения температуры.
– Сказал оператор.

– Ускорение? Проверьте систему. Этого нам только не хватало…

– Профессор!
– Воскликнул оператор.

Вокруг послышались сигналы и под всеми самописцами началась какая-то суматоха.

– Оно разогревается само!
– Воскликнул оператор.
– Плюс пять, плюс шесть!.. Может, отключить нагрев?

– Что толку с нашего нагрева, если он сам разогревается?

– Плюс пятнадцать… Может, это реакция разложения? Выделение тепла?

– Возможно…

– Скорость нарастания стабилизируется… - Сказал оператор.

– Хорошо. Ничего не делай. Все на автоматике.

Люди смотрели на приборы.

– Двадцать восемь.
– Сказал оператор.
– Скорость нарастания температуры упала.

– Что показывает спектроскопия?

– Пока не ясно. Видимого разложения нет… Плюс тридцать.

Они стояли и ждали. Температура тела инопланетянина достигла отметки тридцать один и остановилась. Датчики что-то записывали.

– Профессор… - Позвал оператор. Он подошел и оператор показал на линии датчиков.

Они пульсировали…

– Не может быть… - Проговорил профессор.
– Господи…

– Он ожил…

– Там же нет воздуха.

– Он инопланетянин, ему может быть не нужен воздух.

– Работаем дальше.
– Сказал профессор и хотел было идти. Оператор дернул его и показал на экран с инопланетянином.

Это было непостижимо. Существо, только что вышедшее из размораживания, уже не лежало, а сидело. Странный зверь осматривал себя, а затем начал сдирать с себя датчики. Приборы один за одним отключались и, в какой-то момент, остались лишь изображения.

Инопланетянин вновь медленно осмотрел себя, а затем поднялся и встал на задние лапы. Он смотрел вокруг себя, подошел к одной из камер, довольно долго разглядывал ее… Изображение внезапно исчезло.

– Он что-то сделал?!
– Воскликнул оператор.

В этот момент в лаборатории послышался шум и профессор обернулся к людям, ожидавшим результатов эксперимента за ограничительной линией.

Но внимание привлекло вовсе не это. Посреди лаборатории стоял зверь с ярко-оранжевым окрасом шерсти. Зверь был довольно низкого роста. Вокруг его шеи была пышная грива. Он смотрел на людей, затем повернулся и прошел по лаборатории.

Профессор вышел к нему. Инопланетянин поднял взгляд на человека и встал на месте.

– Здравствуй, - сказал профессор, решив, что это самое подходящее слово в подобной ситуации.

– Здравствуй, - послышалось от инопланетянина.

Сознание помутилось и профессор упал в обморок. Он очнулся, когда рядом был врач.

– А где инопланетянин?
– спросил он.
– Мне показалось…

– Вам не показалось, - сказал врач.
– Это все от нервного перенапряжения. Вы несколько часов пробыли в лаборатории без отдыха.

– А рыжий…

– Он здесь. Говорит со специалистом по языку.

– Как?!
– Профессор вскочил и врач его уже не мог удержать.

Зверь сидел на столе и рядом с ним был профессор Гарлин. Гарлин говорил слова, показывая картинки в книге, и инопланетянин повторял их. Разин сел рядом и долго слушал разговор.

Инопланетянин оказался женщиной, а еще через некоторое время стало ясно, что он гермафродит. В общении с иными видами он называл себя женщиной.

– Меня зовут Ина Вири Калли.
– сказала инопланетянка на встрече с журналистами через несколько дней.
– Я ратион. Я плохо помню что со мной произошло. Постепенно я вспоминаю. Я помню, что занималась биологическими исследованиями. Мы создавали приборы, повышавшие нашу силу, в надежде что с их помощью сможем победить своих врагов. Они создали оружие, уничтожавшее наши миры. Я помню последний эксперимент. Возможно, он не был последним, но мне почему-то кажется, что это так. Прибор полностью переписывал состояние моего сознания в инфокристалл. После этого обрыв. Я помню какие-то отрывки. Помню, у меня родились пятеро детей. Было что-то еще. Я летала по галактике. Не помню зачем…

Совпадение специальности инопланетянки со специальностью профессора Разина предопределило дальнейшие ее отношения с ним. Часть времени поначалу уходила на обучение языку, на ознакомление со знаниями биологии.

– Генетика, - сказала Ина, прочитав один из журналов. Она подошла к Разину и показала статью, где были описаны исследования одноклеточных организмов. Автор делал вывод, что вид организма определялся мельчайшей частью клетки, находящейся в ее ядре.

– Большинство ученых биологов считает, что это неверное объяснение, - сказал Разин.

– Здесь все верно. Вид определяется генетической информацией, находящейся в особых молекулах, которые представляют собой длинную цепь, - сказала Ина.
– Она сделала несколько рисунков и показала структуру молекул ДНК, составлявших по ее мнению основу воспроизводства.
– Ина перевернула страницу и обвела карандашом имя автора статьи.
– Найдите этого человека, - сказала она.
– Его идея - истина.

– Ты уверена?

– Уверена.

– Винер Дерк.
– прочитал Дэн.

Винер Дерк работал в небольшом провинциальном институте. За свою идею связи биологического вида с ядерными генами он получил довольно обидное прозвище среди своих товарищей. За глаза его называли Инфузорием за исследование генетики инфузорий. Он так и не смог защитить свою диссертацию, в которой отстаивал свою идею генетики.