— Да, Лиль, сейчас, извини, пожалуйста, мне нужно ответить.

— Ну хорошо, подходи потом, я буду вон там, — кивнула она.

Звонила Ангелина.

— Серёжа, привет, ты можешь говорить. Не занят?

— Для тебя всегда свободен.

— О, приятно слышать, — немного сухо ответила она. — Там какой-то шум… Ты что делаешь?

— Да вот пришёл на вернисаж к Лиле Закировой. Она меня пригласила.

— К Лиле? — переспросила Ангелина и я услышал в голосе недовольство. — Здорово. Обязательно передай ей привет. Скажи, что я звонила. Я очень рада, что вы в моё отсутствие дружите. Очень хорошо. Ладно, не буду тебя отвлекать.

Голос её сегодня звучал, я бы сказал, немного стервозно. Возможно, в тот раз, когда она была у меня дома, она тщательно скрывала свою натуру, а может, причина была в чём-то другом.

— Вот что я хотела сказать. Ты же помнишь, что будет на этих выходных?

— Да, будет суббота, а потом воскресенье.

— А-ха-ха, — делано засмеялась она. — Да-да, конечно. Но ты же помнишь, что у меня день рождения?

— Ну конечно, Ангелина. Разве смог бы я забыть об этом?

— Отлично, — сказала она, будто получая заказанный кофе. — В общем, дедушка решил мне устроить праздник, клёвую вечеринку.

— Дедушка?

— Ну да, а что?

— Мамин или папин?

— Какой папин? Прикалываешься? Короче, я хочу, чтобы ты приехал.

— О, как… Так у меня школа.

— Ну что школа? Пропустишь. Прилетишь в пятницу, туда-сюда, в субботу потусуемся, в воскресенье вечером улетишь обратно. В понедельник будешь уже на уроках с утра. Какие проблемы? На один день-то можно уйти?

— Уйти можно, — сказал я. — Ради тебя хоть навсегда.

Потом только понял, что прозвучало это двусмысленно.

— Из школы, — поправил я ситуацию.

— Ну… вообще уходить не надо, — с ноткой недовольства ответила она. — А на один-то уж денёк можно. Ну что, приедешь? Я скажу папе, чтобы он купил тебе билет. И сфоткай мне паспорт.

— Не-не, ты что. Зачем, чтобы папа твой билет покупал? Я сам куплю. Пришли мне все данные, когда и куда нужно подъехать. А доберусь я сам.

— Ну зачем ты будешь тратить деньги? У тебя их и так немного.

— Милая, кто же отправляется на день рождения к принцессе, не имея денег. Только не я.

— Ну понятно всё… Значит приедешь?

В голосе проскользнуло разочарование.

— Думаю, да. И спасибо за приглашение. Ну, если ты хочешь, конечно, чтобы я приехал.

— Конечно хочу. Зачем бы я тебе звонила и говорила об этом?

— А Мэт будет? — спросил я.

— Причём здесь Мэт! — нервно воскликнула она.

— Ну я просто спросил, поинтересовался. Я же не знаю, кого ты приглашаешь. Может, ты всю школу решила позвать.

— Нет. Тут будут мои московские друзья и ты. Больше никого.

— А где будет мероприятие?

— У дедушки есть дом… Ну, блин, я не буду тебе говорить. Это сюрприз, короче.

— Приятный?

— Ну, я надеюсь, что приятный, — смягчилась она. — Если ты, конечно, хочешь меня увидеть…

— О! — усмехнулся я. — Ещё как хочу.

— Значит, приятный. Ну ладно, всё, привет Лиле. Как купишь билет, сразу перешли мне, а я тебе потом отправлю номер машины и как зовут водителя, который будет тебя встречать.

Ближе к вечеру на вернисаже все хорошенько поддали, и атмосфера стала сгущаться. Пошли сальные шуточки, скабрёзности и прочие элементы разврата, обычно возникающие там, где нет ограничений в алкоголе, а на стенах размещаются визуальные образы «сексуальных вибраций».

В общем, несмотря на то, что Лиля предупредила меня о намечающемся продолжении банкета в очень узком кругу, я не стал дожидаться десерта и по-тихому свинтил вместе с Настей.

— Это всё фигня, — выдала своё резюме Глотова, когда мы возвращались домой. — Я бы это всё делала совсем не так.

— В смысле? Вот эти картинки?

— Да нет, какие картинки. Это всё дешёвые понты. Ты сам такие картинки можешь за полчаса нахреначить с помощью любой нейросетки. Нет. Я говорю о развитии современного искусства у нас в области. Такая замечательная площадка, вот эта галерея. Тут можно было бы устраивать классные ивенты, а не это всё.

— Какие ивенты?

— Ну, перформансы разные. У меня есть куча идей, которые бы объединяли и визуальное искусство, и звуки, и сенсорику какую-то…

— Да, — усмехнулся я, — сексуальные вибрации вполне могли бы быть наполнены сенсорными переживаниями

— При чём здесь секс вообще! Я же говорю о культурном векторе.

— Ну хорошо, хорошо. Я тебя понял. Если бы тебе дали возможность, ты бы развернулась.

— Да кто мне даст, — махнула она рукой. — А вот эти бездарности, у которых богатые родители… вот они и разворачиваются. Поэтому мы видим и такой дизайн, и такое же понимание культурного контента.