Шрифт:
Но что уж поделать. Я влетел и отвесил этому уроду такой пендаль под зад, что он не устоял на ногах и упал на пол. Но тут же вскочил и в ярости бросился на меня. Я не собирался сшибать его — хотел просто дать пощёчину.
Хлобысь!
Голова отлетела, а щека моментально покраснела и на ней остался белый след от моей пятерни. Я схватил его за руку, завернул даже не до хруста и потребовал, чтобы он извинился.
— Извинись, сука.
— Отпусти, — завизжал он. — Отпусти, ты мне руку сломаешь.
— Сломаю, если не извинишься. Быстро извинись.
Его товарища к тому моменту уже и след простыл.
— Извинись! — повторил я.
— Ну-ка, что здесь происходит? — раздался голос охранника. — Немедленно прекратите! Отпусти его быстро!
— Когда извинится, тогда отпущу.
— А-а-а, я ничего не делал, он на меня напал! — заорал одиннадцатиклассник.
И тут прогремел знакомый голос, который невозможно было спутать. Трубный, красивый, мощный и хорошо поставленный:
— Это что такое?!
Это была Медуза.
— Быстро ко мне в кабинет! — возопила она. — Краснов, немедленно! Вы все трое!
Рявкнула и, развернувшись, как ледокол, разрубающий льдины, уверенно пошла в свою гавань.
Мы поплелись за ней.
— Кабзда тебе, — одними губами прошептал паскудный мальчик из одиннадцатого класса и провёл ребром ладони по горлу.
Медуза открыла дверь кабинета, вошла и плюхнулась в кресло.
— Не садиться! — зло рявкнула она. — Стоять! Совсем уже распоясались! Итак…
Она сжала губы и прищурилась, простреливая нас недобрым взглядом.
— Марат, что произошло?
— Лидия Игоревна, я не знаю, — затараторил тот. — Мы стояли в раздевалке, торопились, потому что опаздывали. Влетел Краснов, заорал, мол ты почему так смотришь, ну-ка, извиняйся… Напал, толкнул, вот ударил по лицу, чуть руку не сломал…
— Краснов! — взревела Медуза. — Ты совсем берега попутал? Что это такое? Как это называется? Что ты молчишь?
— Ну, во-первых, вы мне говорить не даёте, — спокойно ответил я. — А во-вторых, этот молодой человек бесстыдно и нагло врёт. Он со своим товарищем издевался над Анной. Приставал. Совершал неприличные действия. Даже язык не поворачивается. Мне пришлось пресечь это безобразие.
— Он всё врёт! — затарахтел Марат. — Он всё врёт!
— Помолчи! — оборвала его Медуза. — Грошева, что произошло?
Аня Грошева, незаметная, невидимая в обычной жизни девочка, получающая внимание только тогда, когда кто-то хотел над ней посмеяться — над её худобой и неприметностью — опустила голову и ничего не сказала.
— Анна, он к тебе приставал? Марат к тебе приставал?
— Я не приставал!
— Грошева? — рявкнула Медуза так, что девчонка вздрогнула. — Да или нет?! Да открой ты свой рот!
7. Пиф-паф
Обстановка в кабинете директрисы была неприятной, давящей и душной. Цок, цок, цок… часы на стене сегодня тикали так, будто по полу топали маленькие серебряные копытца. И даже мне, видавшему виды, матёрому волку, встречавшему в жизни и не таких вот медуз, было неприятно.
Что уж говорить, о бедной Ане Грошевой. Кажется, ей было до того страшно, что она готова была провалиться сквозь землю. Умереть прямо здесь, в кабинете директора школы. Поэтому на вопрос «да или нет» она неопределённо мотнула головой. Лишь бы от неё отвязались.
— Нет?! — рявкнула Медуза, по-своему истолковав это движение. — Ах, нет?! Так, выйдите все, кроме Краснова!
Марат и Аня вышли. Остались только я и Медуза.
— Я уверен, — сказал я, — что если вы сейчас откроете дверь, то увидите, как этот малолетний мерзавец и негодяй продолжает издеваться над бедной девочкой.
Медуза хмыкнула и сжала губы. Её взгляд стал острым, колющим.
— Эта бедная девочка, — произнесла она медленно, — считай, уже здесь не учится, так же как и ты, бедный мальчик. Мне здесь не нужны экзоты. И скандальные ньюсмейкеры, роняющие тень на школу, тоже. То он с учительницей любовью занимается…
— Лидия Игоревна!
— Помолчи! То участвует в инсценировках похищения, то избивает учеников. Ладно, был бы семи пядей во лбу! Ладно бы успевал выше нормы. Да где там! Он даже на тройки не успевает! Второгодник, хулиган и просто отвратительный гадкий мальчишка!
Её голос звенел, как металл.
— Слушай внимательно, Краснов, — звонко отчеканила она. — Скажи матери, чтобы забирала документы и переводила тебя в другую школу. Ты у меня здесь учиться точно не будешь. Ты меня понял? Краснов, ты меня понял?