«Ясно мне, ясно», — смотря в наглую рожу Петровича хотел сказать я. Но благоразумно промолчал. Ибо не дурак с начальством ругаться.

Мне было очевидно, что он тоже имеет с этого заказа. Однако, если бы не Петрович, у меня не появилось бы такой подработки. А восемнадцать тысяч… Это почти треть моей месячной зарплаты.

— Ладно, — выдохнул я. — Когда они нужны?

— К вечеру пятницы.

Я уставился на него. В голове мгновенно пронеслись расчёты: сутки работы без сна, три улья с нуля, отпуск, который висит в подвешенном состоянии…

— Петрович, ты охренел? Я только что двойную смену отпахал!

Он поднял руку примирительно:

— Улья сделаешь и подпишу отпуск.

Вот тут-то я реально подзавис, и в голове пронеслась мысль.

«Это ж сколько шеф тебе пообещал заплатить, что ты так легко соглашаешься со всем чего я попрошу? — Я тяжело вздохнул. — Блин, восемнадцать тысяч! Да еще и про отпуск мой вспомнил. А ведь заявление у него на столе уже неделю лежит!»

— Хорошо. Сделаю.

Вскоре я остался один в огромном помещении, где под высоким потолком гудели последние лампы дневного света. Завод работал с советских времен, и это чувствовалось во всем — от старых станков до затертых плакатов по технике безопасности.

Не в первый раз я уже делаю что-то для Владислава Германовича. И, насколько я знал, пасечником он не был. А значит это был подарок. Поэтому приходилось делать не просто коробку с разборными корпусами, крышками, рамками и диафрагмами, а произведение искусства. Думаю, Петрович поэтому и доверил мне работу, потому что знал — моя работа будет радовать глаз.

На первый улей я потратил почти пять часов. Не спорю, долго, но с первым всегда так. С остальными я надеялся справиться быстрее.

Началась монотонная работа, и я понемногу уходил в себя, вспоминая, как дошёл до такой жизни.

— Эхъ!!! — вздохнул я, прокручивая в голове моменты из своей жизни.

Вот я, двадцатилетний пацан, только что получивший диплом фельдшера… лучший с курса, стою на призывном пункте в Серпухове. Военком, толстый подполковник с выпирающим животом, скучающе листает мои документы.

Хотел ли я тогда в армию? Однозначно, нет. Но что поделать? На бюджет в Академию я не поступил. Все места заняли детки с громкими фамилиями. На платное обучение денег не было. Вот и пришлось идти топтать сапоги…

— Так это у тебя медицинское образование? — спросил подпол, даже не глядя на меня.

— Так точно, товарищ подполковник. Фельдшер.

— Высоты боишься?

— Нет.

— Нужно отвечать не «нет», а «никак нет, товарищ подполковник». Ферштейн?

— Так точно.

Он несколько секунд смотрел на меня, после чего принял решение.

— Хорошо. Поедешь в учебку под Омском.

И вот я уже в поезде, где узнал, что буду служить в ВДВ. Пересадка в Москве, а оттуда в Омск. И через три дня я на месте. Как сейчас помню, как я приехал в поселок Светлый. Казармы, плац, полоса препятствий. И двести таких же салаг, как я, которым предстояло стать десантниками.

— Кто Кузнецов? — рявкнул прапорщик в первый же день мою фамилию.

— Я, товарищ прапорщик.

Он прищурился и подошёл ко мне ближе.

— Ты что, из блатных? Кто родители?

— Мать работает медсестрой. А отец умер пять лет назад, — ответил я.

— Да? Тогда почему у меня приказ перевести тебя в санчасть? Или ты в первый же день замолился? * (заболел)

В нашу сторону были направлены сотни взглядов со всей роты. Это было неприятно. Но армия вообще малоприятное место, особенно первое время. А потом привыкаешь.

— Никак нет, товарищ прапорщик. Но могу предположить, что это как-то связно с тем, что я окончил медицинский колледж.

— Да? — уже менее агрессивно произнёс прапор. Не сводя с меня взгляда, он закурил сигарету. — Собирай свои вещи, и дуй в санчасть. — И вдруг как закричал на всё расположение. — ДЕЖУРНЫЙ!

— Я…

— Головка от патефона! — он дождался, когда солдат с лычками младшего сержанта подойдёт к нему.

— Товарищ прапорщик, младший сержант Суслов по вашему приказанию прибыл.

— Значит так, отведешь этого к старшине Кулагину, и скажешь, что я просил проверить его знания. Если окажется, что он просто так просиживал штаны в своём колледже, пусть гонит обратно. А уж я сделаю из него настоящего десантника. Ахах-ха-ха!