— Я никогда не слышал настолько важных и значимых слов.

— А я не слышала важнее слов, чем те, которые ты говорил мне.

— А я…

И тут заверещали умные очки. Ни минутой раньше, ни мгновением позже. Заверещали, заставив их грустно улыбнуться, Иван прижал вампирессу крепче и прошептал:

— Я тебя люблю.

— Я люблю тебя, — очень тихо ответила Бесс.

Поцелуй под завывание очков получился необыкновенно сладким.

— Я приготовлю завтрак.

Уваров проводил вампирессу взглядом и только после того, как она вышла из спальни, водрузил очки на нос и нажал кнопку ответа.

— Доброе утро, Терри.

— Ты крепко спишь, — сварливо заметил Соломон.

— Это признак хорошего психического здоровья.

— Отдохнул?

— В процессе.

— Сворачивай процесс и лети в Би-3.

По тону Иван понял, что дело серьёзное, и подскочил с кровати.

— Что случилось?

— Не по телефону.

— Мы опять в деле?

— Ты даже представить не можешь, в каком поганом деле…

Голос недовольный. Даже очень недовольный. И расстроенный.

Джада ориентировалась исключительно на тон Кармини, но понимала, что новости отца не порадовали. А подслушивать не стала, хотя, приблизившись, могла с лёгкостью узнать, о чём говорит отец. Но сегодня она не хотела. Просто не хотела. Зато, услышав, что разговор закончился, Джада вошла в гостиную и, посмотрев на прохаживающегося вдоль окна отца, тихо произнесла:

— Тебе грустно?

— Александр Рог погиб, — отрывисто ответил Габриэль. — Он собирался лететь в Нью-Йорк, но в аэропорту возникла непонятная ситуация, и он погиб.

— Александр ввязался в перестрелку? — удивилась Джада.

Она знала, чем в действительности занимался Рог, знала его спокойный, выдержанный характер и не представляла, чтобы лидер московских дарвинистов затеял стрельбу в общественном месте.

— О перестрелке не сообщалось, — медленно протянул Кармини. — Да и откуда у него оружие в зоне контроля?

— Ты сказал, что Александр погиб, — напомнила девушка.

— Если его арестовали, значит, он уже мёртв.

Прозвучало не совсем понятно, поэтому Джада уточнила:

— Ты уверен?

— Я в нём не сомневаюсь. — И напомнил: — После бунта дарвинисты в обязательном порядке кодируют лидеров на суицид. Ведь с ними теперь не церемонятся и считают террористами.

Только сейчас девушка поняла, что имеет в виду отец, и вздохнула:

— Понятно.

— Что именно? — зачем-то спросил Кармини.

— Понятно, почему ты грустный.

Джада хотела выйти, она видела, что отец не в настроении, но остановилась, услышав неожиданный вопрос:

— Тебе не грустно?

— Я плохо знала Александра.

— Вы встречались.

— Я говорила с ним, знаю, как он выглядит, как его зовут, но разве это означает, что я его знала как человека? Как он себя вёл с женщинами? Любил ли животных? Читал ли книги, а если читал, то какие? Слушал ли музыку… — Я понял.

— Я не закончила.

— Названия книг и любимая музыка могут обмануть, — резко бросил Габриэль.

— Я знаю. — Голос Джады стал холоднее. — И потому сказала, что не закончила.

Но Кармини вновь её не услышал.

— Мне жаль, что, узнав о смерти знакомого, ты даже на мгновение не взгрустнула.

— Ты об этом не знаешь.

— Разве я не прав?

Джада выдержала короткую паузу и согласилась:

— Для меня Александр был всего лишь функцией.

— А тот факт, что человек умер?

— Как звали его телохранителя? — перешла в атаку девушка. — Вспомнил бы ты о нём, узнав, что он погиб, а самому Александру удалось бежать из аэропорта и сейчас он в безопасном месте?

Теперь паузу взял Габриэль. Взял, чтобы в итоге признать:

— Мне неприятно это говорить, но ты права.

— Извини.

— Я не разозлился.

— Разозлился, — ровным голосом произнесла девушка. — Ты терпеть не можешь признавать неправоту.

— Твои слова означают, что ты знаешь меня как человека?

Джада поняла, чем был вызван вопрос и почему он был задан именно так.

— Да, папа, знаю. И когда ты умрёшь, мне будет грустно.

Ответ заставил Кармини закашляться. Джада же осталась невозмутимой и спокойно выдержала взгляд, которым Габриэль наградил её после того, как прочистил горло.