К тому же строгий режим дня несколько сдвигался летом, когда доктор Фальк перебирался на дачу. Отпуском данное путешествие могло считаться лишь отчасти – по сути, Василий Оттович просто менял столичную практику на пригородную. Учитывая обитателей Зеленого луга, ни сословный состав пациентов, ни расценки самого врача сильно не менялись. Хотя в порывах благотворительности окрестных крестьян Фальк также принимал каждый второй и четвертый вторник. Безвозмездно, то есть даром.

В означенный день Василий Оттович отправился на Адмиралтейскую сторону, забрал из колониальной лавки давно заказанную коробку сигар, а затем погрузился на шустрый пароходик-«финляндчик» [3] и доплыл до Финляндского вокзала в самом что ни на есть благодушном и отпускном расположении духа. Весна стояла теплая, солнечные блики озорно играли на Невских волнах, а ветерок с залива безуспешно пытался растрепать тщательно зачесанные волосы. Удалось освободить из плена бриллиантина лишь одну прядь, которая лишь придала его образу очарования.

Утренний воскресный поезд также был выбран неслучайно. Желающих на него попасть оказывалось куда меньше, чем в пятницу, а основной поток людей он повезет уже обратно, с дач. Поэтому Василий Оттович быстро нашел купе первого класса (в столицу он возвращаться ближайшие пару недель не планировал и позволил себе небольшое мотовство) с наиболее солидно выглядящим попутчиком. Они кивнули друг другу и скрылись за газетными страницами. Сосед читал «Новое время», Фальк – «Медицинское обозрение».

Дойдя до новости о разоблачении целителя-шарлатана, прибившегося к Апраксину двору, Василий Оттович не стерпел – природная выдержка изменила доктору, и он издал саркастический смешок, за который ему тут же стало стыдно. Оставалось лишь надеяться, что сосед не заметил неуместного проявления эмоций.

Надежды оказались тщетны. Со стороны попутчика раздалось характерное шуршание, свидетельствующее о том, что мужчина дал сложиться газете и сейчас внимательно смотрел на доктора. Фальк высунулся из-за «Медицинского обозрения» – и действительно наткнулся на изучающий взгляд соседа.

– Прошу прощения, – со всей возможной степенностью сказал Василий Оттович, стараясь предугадать реакцию собеседника. Который, как уже говорилось, выглядел вполне солидно. Фальк предположил бы, что соседу уже исполнилось пятьдесят, хотя по внешнему виду ему этих лет было не дать. Глаза голубые, из тех, что меняют оттенок в зависимости от освещения, особенно с учетом круглых очков для чтения. Густые темные волосы с легкой проседью – на вкус доктора, слишком уж растрепанные. Чего от него ждать? Укоряющего взгляда? Замечания?

– Нет-нет, что вы, – усмехнулся попутчик. – Я, знаете ли, умею оценить сарказм, а вы мне кажетесь человеком, который не станет тратить его впустую. Судя по вашей реакции, в газете нашлось нечто стоящее внимания. Вас не затруднит поделиться? А то, боюсь, господин Суворин [4] меня подвел – читать этот выпуск решительно невозможно…

– Ну, если вам интересно… – неуверенно начал Фальк.

– Весьма, – коротко ответил сосед.

– Здесь пишут, как… Эм… один из моих коллег… Простите, наверное, стоит уточнить, что я…

– Врач, – закончил вместо него попутчик. Он выразительно покосился на передовицу «Медицинского обозрения».

– Ах, ну да, конечно, – рассмеялся Василий Оттович.

– Не вздумайте похвалить мою наблюдательность, это было слишком легко, – улыбнулся в ответ попутчик и протянул руку: – Владимир Николаевич.

– Василий Оттович, – ответил на рукопожатие Фальк.

– Итак, что же сделал ваш коллега?

– Да вот, видите ли, разоблачил шарлатана.

– О, шарлатанов я обожаю! – потер руки Владимир Николаевич. – Вернее, следует сказать, обожаю, когда их разоблачают. И чем был интересен этот?

– Утверждал, что обладает чудодейственными целительными силами, – ответил Фальк.

– Да неужели? – вскинул брови Владимир Николаевич и протянул руку за газетой. – Вы позволите?

Фальк с легким смущением передал ему «Медицинское обозрение». Попутчик расправил газету и с выражением прочитал:

– Достойное удивления происшествие имело место при Апраксином дворе. Некто, выдававший себя за святого угодника и творца чудесных исцелений, изобличен в постыдном обмане. Врач Василий Оттович Ф., заметив нелепость его речей и нелад во врачебных действиях, уличил лжецелителя во лжи и шарлатанстве. Обманщик, некогда известный в притонах столицы аферист, был предан в руки полиции. Публика, собравшаяся при разоблачении, единогласно осыпала мошенника порицанием, требуя справедливого наказания.

Владимир Николаевич довольно хохотнул:

– Помню, были россказни про Ефима из Апраксина двора… – заметил попутчик. – Прелестно, прелестно! Не сомневался, что он жулик, да все руки не доходили… Право, удивлен, однако, что у нас в Петербурге целых два врача с именем-отчеством Василий Оттович и фамилией, начинающейся на «Эф». Вас не путают?

– Нет, не путают, – еще более смутился доктор. – Да, так получилось, что мошенника разоблачил я. Просто…

– Из лишней скромности не хотели это афишировать, – покивал Владимир Николаевич. – Похвальное качество, в особенности для практикующего врача, который попадает в «Медицинское обозрение».

– А вы чем занимаетесь, если не секрет? – спросил Фальк.

– Сложный вопрос, – задумался Владимир Николаевич. – Скажем так – объясняю необъяснимое, если вас устроит такой ответ.

– В том числе разоблачаете шарлатанов?

– Реже, чем хотелось бы, – поморщился попутчик.

– Реже? – удивился Фальк. – Да у вас сейчас отбоя от подобных случаев быть не должно.

– О чем вы?

– Все эти гадалки, маги, медиумы и прочие… – сказал Фальк, неопределенно взмахнув рукой. – Мир будто сошел с ума. Спириты на каждом шагу. Призраки и фантомы вылезают изо всех щелей. Знали бы вы, сколько здравомыслящих дам заработали нервические расстройства, увлекшись всей этой потусторонней чепухой. Должно быть, такой простор для вашей деятельности открывается…