— Папа, поверь, я ничего этого не хотел. Я ужасно испугался. Я не знал, что делать, чувствовал себя припертым к стенке. Как я мог доказать, что не хотел убивать брата? Все было против меня… Папа, спаси меня. Я совсем запутался. Но, клянусь, я ничего плохого не хотел. Ты мне веришь?

— А что мне еще остается?

Отец все-таки остается отцом. Его отношение к сыну всегда будет согрето этой отцовской любовью, даже если сын поступил подло.

— Но почему под подозрение попала Маша? — устало спросил Самойлов.

Я понял, что после всего, что случилось, буду жить в страхе всю жизнь: рано или поздно дядя Гриша все раскопал бы, и тогда мне конец. Я упустил время, сразу не признался. Я решил перевести на кого-нибудь стрелки. А Маша работала в моей аптеке, ампулы вполне могли быть у нее.

— Но как они оказались у нее дома? — поинтересовался отец. — Не сами же перелетели туда из аптеки?

— Я вынужден был подкинуть их Маше… — признался Костя.

— Сам? Своими руками? — Самойлов был потрясен. И это его собственный сын! — Ты что, взял ампулы, проник в чужой дом, шарил там, искал, куда их спрятать?

Костя молча кивнул.

— Так, собирайся, пойдем со мной.

— Куда?

— Пойдем, я сказал! Нужно вытащить девушку из тюрьмы.

— Куда мы должны идти? — поинтересовался Костя.

— В милицию. Ты все расскажешь дяде Грише.

— Я не пойду.

— Пойдешь. Маша не должна сидеть в тюрьме.

— Я не смогу говорить с дядей Гришей. Пожалуйста, объясни ему все сам. Тебе будет легче это сделать: вы — друзья.

— Хорошо, — согласился Самойлов. — Говорить буду я. Но ты должен быть рядом.

— Я столько врал ему, папа. Я не смогу даже в глаза ему посмотреть!

— Нужно отвечать за свои поступки!

Но Костя уже не слушал отца, он бежал из квартиры куда глаза глядят.

Алеша то ли устал, то ли просто загрустил, и Кате это не понравилось.

— Что с тобой? Так сильно устал от прогулки? Или что-то болит?

— Вспомнил ту парочку, у дольменов. Как они весело под ними пробежали. Наверное, ты хотела, чтобы и мы так? А я…

— Глупости, Леша. Перестань, все в порядке.

— Я видел, как ты на них смотрела, — напомнил Алеша.

— Я просто представляла, как мы с тобой тоже обязательно там пробежимся. Чуть позже, когда ты совсем выздоровеешь.

— Я уже не уверен, что это случится. Я продолжаю чувствовать себя инвалидом. И вижу, как ты переживаешь.

— Конечно, переживаю, — подтвердила Катя. — Все бы отдала, лишь бы ты поправился.

— Ты так смотрела на того парня, когда он нес свою девушку на руках. А я ковылял рядом с тобой… Ты меня стеснялась!

— Ну о чем ты говоришь, Лешка? Ничего я не стеснялась… — Катя обняла Алешу и поцеловала. Но Алеша посмотрел на дверь и отстранился:

— Погоди, Кать. Дома отец и Костя.

Катя встала и тихонько выглянула в коридор. Потом вышла из комнаты и довольно быстро вернулась с радостной новостью:

— Лешка, все ушли! Мы с тобой одни во всем доме, нам теперь никто не помешает! Лешенька… ты понял? Мы наконец-то одни… Или ты меня не любишь?

— Люблю. Просто настроение у меня… как-то испортилось.

— Не обманывай. Я все вижу. Ты сомневаешься в моей любви?

Алеша пожал плечами.

— Сомневаешься-сомневаешься. А я сейчас докажу, что люблю тебя. Хочешь?

И Катя стала медленно расстегивать свою блузку.

Таисия пришла в «Салон Риммы», но дверь никто не открывал, окна были занавешены. Это показалось Таисии подозрительным, и она решила спросить у Левы, что же случилось, куда пропала Римма. Лева был в ресторане и на ее вопрос ответил задумчиво:

— Римма? Риммочка в СИЗО.

Таисия готова была услышать что угодно, но только не это. Она так удивилась, будто Лева сообщил ей, что Риммочка на Луне:

— Где?.. Лева, вы шутите?

— Нисколько.

— Но почему она там?

— Я ее посадил. Ненадолго, на пятнадцать суток. За хулиганство.

— За хулиганство? Но Римма всегда такая утонченная, элегантная…

— Ой, вы мою Риммочку плохо знаете! — стал охотно рассказывать Лева. — У нее темперамент! Она мне тут на днях такой скандал закатила. Теперь отдыхает, остывает. Да не переживайте вы. Все нормально: мы с Риммой так развлекаемся. Нужно же как-то разнообразить отношения.