За первым пролетом начинались пассажирские ярусы. При их оформлении дизайнеры дали волю фантазии, чтобы пассажиры сразу поняли, что попали не на обычный рейсовый корабль, а на лучший лайнер во Вселенной. Каждый ярус был решен в своем стиле: «Африка», «Наутилус», «Лесное царство» и так далее.

Карнак миновал два люксовых яруса, перейдя из африканской саванны (в центре яруса даже рос настоящий баобаб, приспособленный к условиям невесомости) в мир морского дна, затем суперлюкс — его кают-компания переносила на планету Никта, самую красивую из открытых к этому времени. Повсюду было пусто — пассажиры только приходили в себя после Коридора. Первых людей Карнак увидел в кают-компании четвертого яруса («первый класс улучшенный»). Зрелище было, прямо скажем, необычное — такое не часто увидишь в одиннадцати световых годах от Земли. Юноша и девушка плавали под потолком, сплетясь в страстном поцелуе. Впрочем, ничего странного в их поведении не было — ведь эти двое были молодоженами.

Это была не первая молодая пара, совершавшая путешествие на борту «Магеллана» (Компания предоставляла молодоженам скидку, поскольку они создавали хорошую рекламу), но эти двое — стройная блондинка с голубыми глазами и редким именем Леонора и высокий брюнет с мужественным волевым лицом (Карнак все время забывал, как его зовут) были просто образцовыми. Нежную любовь друг к другу они демонстрировали с самого начала полета, на зависть остальным пассажирам и экипажу. «Нечасто в наше время увидишь такое искреннее проявление чувства», — подобные реплики то и дело звучали за четырьмя обеденными столами лайнера. Фотограф Компании нащелкал кучу снимков, когда молодые поднимались на борт и обживали свою каюту; в ближайшем будущем этим фотографиям, видимо, предстояло украсить новые рекламные проспекты.

Однако надо было предупредить влюбленных о включении тяги.

— Прошу прощения, — произнес капитан, разрушая идиллию. Парочка повернулась к нему. — Должен напомнить, что через несколько минут будут включены двигатели и появится тяга. Будьте, пожалуйста, внимательны.

— О капитан! — Девушка обрадовалась ему как родному. — Вы совсем зря пугали нас этим тоннелем… или Коридором? Забыла, как правильно, но мне снился такой чудесный сон! Непередаваемые ощущения!

— Очень рад, — сказал Карнак, изобразив подобающую улыбку. — Что ж, как говорится, с милым и Коридор не страшен.

— Да-да, верно! — воскликнула Леонора. — С Грегором мне ничего не страшно! Да, вы еще говорили про двигатели. Мы будем внимательны, я обещаю! И Грегор обо мне позаботится, правда?

— Конечно, милая! — пообещал молодой муж, после чего объятия вновь сомкнулись.

Карнак поспешил ретироваться.

Остальные ярусы он миновал, никого больше не встретив. За последним, восьмым ярусом находился короткий коридор, ведущий в двигательный отсек. Карнак не собирался сюда заглядывать: помещение отсека он видел двадцать раз на дню на экране монитора, а все параметры работы двигателя и генераторов выводились на пульт рубки. Однако, раз уж он сюда добрался, надо было провести легкую проверку. Просто для порядка. Каждый клерк в «GR» знал, что Матиас Карнак — это воплощенный порядок и строгое следование стандартам.

Остановившись перед толстой дверью с надписью «Только для экипажа», он положил руку на специальную панель. Автомат сличал не только неповторимый облик капитанской ладони, но и рисунок кожи. Войти сюда могли только четверо из всей команды. Сейчас, сличив все, что требуется, механический сторож должен был спросить, хочет ли капитан войти, или он просто так прислонился к двери — скажем, пошатываясь после обильных возлияний с пассажирами. Карнак усмехнулся, поняв, что ему в голову пришла шутка в духе Фрэнка Сполдинга; вот уж действительно, с кем поведешься…

На двери засветился приветливым голубым светом небольшой экран, однако вопроса не последовало, автомат молчал. Карнак, все еще не убирая руку с панели, озадаченно посмотрел на дверь. И тут экран мигнул, сменил цвет на красный, и на нем возникла надпись: «Внимание! Попытка проникновения!» Карнак не верил своим глазам: впервые на его памяти автоматика корабля ошиблась.

— Ты что, свихнулась? — спросил он у двери.

Автоматика словно услышала его и устыдилась: красное табло погасло, но дверь так и не открылась. Карнак постоял в недоумении, затем вновь приложил ладонь к панели. На этот раз дверь его узнала и задала нужный вопрос. И естественно, Карнак заявил, что хочет войти.

Разумеется, в отсеке было пусто. Капитан прошелся вдоль мигающих индикаторами стен, пригляделся к цифрам. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что все в порядке: температура плазмы оптимальна для состояния покоя, реактор в любой момент готов к включению тяги, все системы контроля исправны. Однако непонятный сбой дверного «сторожа» его встревожил, и Карнак затребовал у реактора полные данные о состоянии плазмы. Автомат откликнулся и монотонно стал зачитывать все параметры. Нет, здесь все было нормально.

Тут в ушах у него запел сигнал вызова; по голосу Карнак узнал Руперта Ковальчука, бортинженера.

— Капитан, что у вас случилось? Тут у меня на пульте был сигнал «несанкционированное проникновение».

— Это не у меня, а у тебя случилось, — сердито сказал Карнак. — Автоматика сбоит, не узнает мой код. Раньше такого не было?

— До Коридора не было, а в Коридоре, ясное дело, по кораблю никто не шастает. Даже сверхнатуралы, кажется, еще не научились.

— В общем, когда встанем на тягу, проверь эту дверь хорошенько, — распорядился Карнак. — Кстати, когда Фрэнк собирается включать?