Ополченец не выдержал и взорвался оглушительным смехом. Все вокруг повернули к нему головы и поспешно отвернулись: человек не выдержал ожидание битвы и сошел с ума — бывает.

Наконец он перестал трястись и всхлипывать, странно, но его выдержки хватило на то, чтобы не разжать руки и ни уронить шлем, меч и щит. Ведь в этом случае, он вряд ли бы смог их поднять — в этой тесноте с трудом можно двигать рукой.

— Ну, хватит, хватит. Не смеши больше, — слезно попросил он. — Скажи лучше, где твой меч. С чем ты собираешься сражаться? Надеешься подобрать оружие в бою?

— Да нет. Когда придет время, я материализую клинок из своей сути — это прекрасное оружие.

Чтобы вновь не засмеяться, он закусил воротник своей куртки, постоял так, отдышался и вновь повернулся лицом ко мне:

— Ну хорошо, допустим. Но не пойму, раз ты такой могучий маг и воин, почему ты не пошел сражаться в первых рядах?

— Не успел немного, а потом стало поздно — в этой тесноте не протолкнуться.

— То есть, — благодушно продолжил паренек, — ты дожидаешься, когда мы окажемся в первых рядах, а потом порубаешь всех в капусту?

— Ну да. Осталось не так уж и долго. Сейчас мы движемся со скоростью полшага в минуту — если все пойдет так и дальше, то через четыре часа окажемся на передовой.

Он еще раз закусил воротник куртки, а потом, отдышавшись, надел шлем, опустил забрало, и старался больше на меня не смотреть.

Не знаю вообще, что я тут делаю и почему разговариваю с этим человечком. Почему не подаю вида, что сам испытываю страх.

Когда, несколько часов назад, город затрясся от приближения наверно миллионной армии, и когда занялся высоким пламенем весь деревянный пригород, стал крутить в голове одну соблазнительную мысль: «А не улететь мне отсюда к чертовой матери?» Не то, чтобы я испугался каких-то зомби, но понимал, что люди создавшие такую армию представляют нешуточную опасность, даже собравшись малой группкой, а здесь, судя по «запаху магии» идущему с тыла войска зомби, их собралось около тысячи. Тысяча магов против меня одного и горстки беспомощных союзников. Я практически чувствовал кожей, что допущу ошибку, если останусь здесь и приму бой… но улететь все равно не мог. На то были некоторые серьезные причины, но самая большая (чего уж скрывать от себя!) была в лице появившейся Номаты. Поднять ее над землей и пролететь с ней над некромансерами — мне было не под силу.

Скоро началась битва, ворота рухнули, а я как простой горожанин затесался в ряды ополчения и первые часы просто стоял достаточно далеко от ворот. Мои попытки пробиться в первые ряды не привели ровным счетом ни к чему — тысячи людей стояли так плотно, что невозможно было пошевелить рукой, набрать полную грудь воздуха и тем более сделать хоть один шаг вперед.

Однако по мере того, как таяли первые ряды, давление позади усиливалось, и я оказывался все ближе к бойне. А то, что впереди бойня — хотя и не мог видеть, но ощущал по сшибающему с ног запаху. Запах пота, запах крови, запах ужаса, запах смерти. У меня сегодня прорезался какой-то дар — казалось, что мог с завязанными глазами найти испытывающего страх человека. Интересное ощущение… а главное бесполезное.

Еще через пару часов, мой ряд почти приблизился к первым домам, примыкающим к воротам. С крыш этих строений постоянно летели тучи стрел, лучники стреляли в зомби без продыху, однако помогало это мало. Мой сосед — веселый ополченец, скоро снова заскучал и вновь пробовал меня вытянуть на разговор и достать всякими подначками, вот только настроение поменялось теперь уже у меня — я не обращал на шута внимания.

— Дорогу! — выкрикнули впереди и после короткого шевеления, ряд прямо передо мной покачнулся и оттуда вышел раненный воин в забрызганной кровью кольчуге и посеребренном шлеме. Его сопровождали двое стражей с мечами наголо.

— Дорогу, — закричали на меня стражники, но я уже узнал раненного воина, как узнал меня и он.

— Ты?! — зашипел воин.

— Понимаю, что ты ранена Кан-Жанесса, и поэтому тебе не до хороших манер, однако я рад тебя видеть живой.

Двое ее стражников попытались обступить меня, но глава ополчения, Жанесса, подняла руку и они замерли. Тем временем все окружающие люди повернули головы в нашу сторону.

— Что тебе здесь надо, демон? Почему не спрячешься и не улетишь отсюда?

Хотя еще минуту назад это казалось невозможным, но при слове «демон» вокруг меня на целых два шага образовалась пустота.

— Не я убил твоих родителей Жанесса, помни это.

— Ты… — начала она яростно, но скривилась от боли в раненной руке.

— Я хочу защитить этот город, неважно почему и для чего, но я не могу позволить ему пасть. Возьми всех своих ополченцев и веди их на помощь к другим воротам, эти я возьму на себя.

— Да как ты…

— Выполнять, — приказал я, и сам ощутил безграничную власть, отчего-то прорезавшуюся в моем голосе.

Она заколебалась, но почти мгновенно взяла себя в руки и гордо вскинула голову.

Вот только я на нее уже не смотрел.

Вероятно совсем не тупые зомби, догадались, что эта женщина была командиром защитников и сконцентрировали нажим лишь в одном месте — у нее за спиной. Они прорвали сразу несколько рядов, глубоко вонзились в строй защитников и почти добрались до Жанессы, но на их пути вырос я. Бросив раненную женщину себе за спину, одним движением черного меча остановил прорыв берсекера с двуручным мечом.