Маринка Потапенко, смерив Ленку презрительным взглядом, заявляла:

–?Подумаешь, со второго класса! А артистке, между прочим, не только голос нужен. Здесь и внешние данные важны. Правда, мальчики? – Она кокетливо хлопала ресницами и загадочно улыбалась.

Но активней всех выступила Соня, которую все звали не иначе как Ковалевская, хотя фамилия у нее была совсем другая – Харламова. Так вот, Харламова-Ковалевская, подойдя вплотную к Роме, громко и внятно сказала:

–?Во-первых, я знаю почти все современные песни. Во-вторых, у нас дома есть пианино и репетировать можно у меня. И самое главное... – она сделала театральную паузу и победным взглядом окинула соперниц, – мой старший брат работает на студии звукозаписи. Он нам запросто диск запишет. Так что нашему ансамблю обеспечено блестящее будущее!

Это был аргумент! Девчонки поутихли, но не смирились. Они все объединились в благородной борьбе против Соньки. Однако Роман – а именно он стал единогласно избранным руководителем музыкального коллектива – принял нестандартное решение, дав тем самым надежду всему девичьему населению класса.

Сначала решили устроить кастинг, как принято сейчас выражаться. А тогда это называлось проще: «просмотр», или «конкурс», или «выбор солистки». Девчонки готовились, выкладываясь на все сто. Мало того что надо было спеть несколько песен: веселую, лирическую и романс. Кроме этого, требовалось показать умение двигаться, чувствовать музыку, держаться на сцене. Принимался во внимание и сценический образ исполнительницы: костюм, прическа... Короче, увлекательный получился конкурс!

Об учебе все забыли. Успеваемость в «8 Б» снизилась до скандальных показателей, однако у ребят горели глаза, они бурлили идеями... Подготовка шла полным ходом.

Перед осенними каникулами классная руководительница, заламывая руки, умоляла учеников:

–?Дорогие мои! Я прошу вас! На носу контрольные по всем предметам. Давайте как следует подготовимся, получим приличные оценки за четверть, а во время каникул проведете свое музыкальное мероприятие.

–?Как это во время каникул? – заволновались девочки.

–?Тогда не только актовый зал закрыт, в школу – и то не попадешь! – вторили им пацаны.

–?Что ж, мы столько готовились, и зря?!

Класс ревел, недоумевал, возмущался и никак не реагировал на призывы готовиться к контрольным.

Учительница вынуждена была пообещать договориться с директором, чтобы и в школу ребят пустили во время каникул, и актовым залом разрешили воспользоваться. Лишь бы не подвели с успеваемостью. Лишь бы без двоек закончили четверть.

Учительница и так получила порицание от руководства школы по поводу излишней мягкости своего характера, несовместимой якобы с педагогическими требованиями современности. Она уже имела неприятности из-за резкого снижения дисциплины и успеваемости в подшефном классе, и идти в этой ситуации на поклон к директору с просьбой о внеклассном мероприятии ей явно не хотелось. Однако другого выхода не наблюдалось. Класс был одержим идеей конкурса. Оставался лишь этот ход: вы мне – хорошие отметки, я вам – вожделенный вечер. Компромисс был достигнут. С трудом, с малыми усилиями с обеих сторон, но решить его удалось.

Путь до районного центра занял гораздо больше времени, чем предполагал Михаил. Сначала они с Аней попали в пробку на выезде из города, потом раньше времени свернули, заблудились, вынуждены были вернуться на трассу и в конечном итоге подъехали к больнице, когда уже совсем стемнело.

Кроме этого адреса у Ани не было никакой информации: ни телефона мужчины, который ей звонил, ни фамилий Лешиных товарищей по несчастью, ни даже названия деревни, куда муж отправился на заработки. Она так нервничала, что даже Миша, при всем своем оптимизме, устал ее успокаивать, замолчал и только напряженно вглядывался в названия улиц, то и дело останавливаясь и переспрашивая у прохожих дорогу к больнице. Путь к ней и вправду оказался запутанным, через переезд. Пришлось и там постоять, пропуская то товарняк, то электричку.

Когда наконец Миша с Аней приблизились к зданию, то поразились безлюдности двора и неестественности тишины.

Они долго стучали во все двери, вглядывались в темные окна первого этажа, пытаясь разглядеть там хоть какое-то движение. В некоторых палатах на втором этаже горел свет, но никто на их стук и крики не отзывался. Сторож, он же дворник, проходя мимо, вяло махнул рукой:

–?Чего зря стучите? Спят уж все, поди! Завтра приходите. Часов в девять.

–?Как это спят? – возмутилась Аня. – А если больного привезут? Это же приемный покой! – Она с сомнением посмотрела на табличку возле двери. – Ну, да, вот же написано!

–?Мало ли что, приемный. Вы же не больные, – спокойно возразил дед. – Если «скорая» кого привезет, тогда другое дело.

–?А... «скорой» кто откроет?

Сторож снова вяло отмахнулся от назойливых посетителей и поплелся дальше.

–?Что делать-то, Миш? – Аня чуть не плакала.

–?Ночевать тебе где-то надо.

–?Что значит «тебе»? А ты?

–?А мне с утра на работу. Уж извини! Да и Ленка ждет.

–?Так... как же... что же мне делать?

–?Давай проедемся по городку. Может, гостиница какая есть?

–?Нет, Миш, это вряд ли... Мы почти весь городок проехали, пока больницу искали... Ничего и похожего на гостиницу не встретили...

Аня замолчала.

–?Слушай, – внезапно оживилась она через мгновенье, – может, к сторожу обратиться? Наверняка у него комнатка какая-никакая есть...

Сторож нисколько не удивился просьбе москвичей.

–?Переночевать надо? Сделаем. – Он долго и подробно объяснял Михаилу, как проехать к его дому, сколько раз постучать, что сказать его супружнице Маргарите Семеновне, и распрощался с заплаканной Анной и озадаченным Михаилом.