— Ну как — почему? Плащ с капюшоном, удочка…

— Сломанная?

— Ну и что?

— И обломанный конец толще, чем остальное удилище?

— Слушай, хватит из себя следователя корчить!

Но Лобанов не унимался.

— Толще или шире?

Алексей хотел возмутиться, но потом передумал. Определенно было что-то на уме у приятеля, не стал бы он без причины учинять этот допрос. А Волин полжизни готов был сейчас отдать хоть за какое-то разумное объяснение.

— Ну, может, и шире. Не понимаю, к чему ты клонишь?

Лобанов опять замолчал, усиленно соображая. Наконец потребовал:

— Расскажи обо всем, что показалось тебе странным с момента нашего приезда.

Волин усмехнулся:

— Устанешь слушать. Впрочем, если тебе так хочется, не возражаю. С чего бы начать?

Он начал с хихикающей телефонной трубки. При этом Алексей поймал себя на том, что нисколько не смущается, говоря о совершенно невероятных и бессмысленных вещах. «Адаптировался», — невесело подумал он. Но, воодушевляясь с каждым словом, вскоре выложил все до последней мелочи. От этого ему даже полегчало.

Выслушав путаное повествование друга, Лобанов поднес ладони к лицу и начал усиленно растирать щеки и лоб, будто стараясь освободиться от липкой паутины.

Это обеспокоило Волина.

— Ты чего? С тобой все в порядке?

— Будем считать, что так. — Лобанов уже снова был самим собой. — Ну что ж.

Многое совпадает с моими, так сказать, впечатлениями, кое-что — нет… Значит, говоришь, и в ресторане рыбак?.. Рыбак и собака знакомая из проходного двора. И здесь, возле крыльца, она же… Понятно…

На этот раз Алексей не выдержал.

— Что тебе понятно? Что тут, провались все пропадом, может быть понятно?! Сделай милость, разобъясни мне, дураку!

Сергей поморщился.

— Только не психуй, пожалуйста. — И добавил с неприятной ухмылкой: — Что касается твоего рыбака и моей секс-бомбы, думаю… в общем, не исключено, что оба мы видели одно и то же…

Он умолк и зашарил по карманам в поисках сигарет.

В этот момент их беседу прервали. Дверь опять звучно вздохнула, пропустив полосу света из «офиса», в проеме возник некто рослый, широкоплечий и решительно шагнул через порог. Волин, уже притерпевшийся к полумраку, разглядел, что незнакомец спортивного телосложения, довольно молод, коротко острижен и облачен в военно-полевой камуфляж. На плечах просматривались даже болотного цвета звездочки, но сосчитал их Алексей только тогда, когда незнакомец стремительно пересек зал и замер перед приятелями, лишь сейчас обнаружив их присутствие.

Теперь между отворотов пятнистой куртки стал виден уголок полосатой тельняшки.

— Кто такие? — отрывисто спросил капитан, опуская формы вежливости.

Волин почти успокоился. Вояки, может, непрошеному визиту и не обрадуются, но и плохого ничего не случится.

— В лесу заблудились, товарищ капитан, разрешите пургу переждать. — Ответ Лобанова прозвучал сухо и отчетливо, под стать вопросу. А как же, тоже ведь бывший служивый человек.

— Заблудились? — офицер хмыкнул. И вдруг неприятно хохотнул: — Новоприбывшие?

Ясно…

Выглядел военный несколько необычно. Во-первых, лицо его казалось чумазым.

Алексей, насмотревшийся кинобоевиков, сообразил, что это плохо стертая маскировочная сажа. Во-вторых, левую щеку от виска до подбородка пересекала глубокая свежая царапина, у нижнего края еще слегка сочившаяся кровью.

«Он что, с поля боя?» — удивился Волин, отмечая, что рукав капитанской камуфляжки основательно распорот.

— Разрешите спросить? — продолжал Лобанов все тем же казенным тоном. — У вас связь с кем-нибудь есть?

— Связь?

— Вы же военные — Да уж, военные… — криво усмехнулся офицер. — Я когда очухался, тоже сперва ничего не понял. Бэтээр в яму завалился. Но ни нашей роты, ни духов, ни стрельбы. Снег кругом. В горах тоже снег, но мы-то по зеленке шли.

И вдруг прервал непонятную тираду вопросом, от которого Волин даже скривился:

— Мужики, Зуева среди вас нет?

Лобанов рассмеялся.

— Да вы что, люди?! Зуев этот, он кто, ревизор инкогнито? А вы межконтинентальную ракету террористам загнали?

Капитан умолк, и стало заметно, что вид у него измученный и даже какой-то затравленный, будто гнались за ним недавно, или, действительно, совершил он какой-то серьезный должностной проступок. Лобанов оборвал смех, попросил, больше не подделываясь под устав:

— Слушай, старина, объясни ты нам…

Пол под их ногами едва заметно вздрогнул. Откуда-то издалека, сквозь стены, донесся глухой, тяжелый удар, потом еще один и еще, будто где-то в глубине здания высаживали прочную дверь или ломали стену. Вслед за этим возник и раскатился по неведомым переходам звук, похожий на топот многих ног, перемежаемый приглушенными выкриками. Шум то приближался, нарастая, то удалялся и почти затихал. Судя по звукам, творилась поблизости какая-то суета и беготня, возможно, кого-то ловили, и вовсе не исключено, что именно этого, камуфляжного.