Прямо на столе, среди нескольких толстенных талмудов, стоял приличных размеров мешок, набитый, я так полагаю, уворованным у добрых жителей нашей просвещенной столицы добром.

— Это? — кивнул я в сторону мешка.

— Оно самое, — подтвердил Алан, — Что конкретно тебе нужно?

— Небольшой сундучок в форме ладейки. Изукрашен резьбой, покрыт лаком, узоры черные, корпус золотистый.

— Жаль, но такого нет, — вздохнул Тахера, — Больше ничего не надо?

— Давай поглядим, — пожал плечами я, — Может быть, что и глянется.

Трактирщик небрежно высыпал содержимое мешка на стол.

— А что, их, значит, потравили? — поинтересовался я, копаясь в различных безделушках, представленных в ассортименте от канделябров до брошек.

— Да нет, — спокойно ответил Алан, — Глотки ночью порезали. Ушли и вошли, судя по всему, через двери. Если что и взяли, то я об этом нифига не знаю.

— И что, — я с интересом разглядывал бронзовый ключик в форме драконьей головы, очень похожий по исполнению на фигуры, украшающие Ковчег Рассвета, — никто ничего не видел и не заметил? От чего ключик?

— А хрен его знает, — трактирщик ухмыльнулся, — Явно не от моей спальни. И, нет, никто ничего не заметил. Кончили их чисто и аккуратно. Ты понимаешь, к чему я веду?

— Понимаю, — кивнул я, — Но не только ассасины так умеют. Сколько ты за него хочешь?

— Полтора аргента. И еще аргент за интересную информацию.

— Два аргента за ключ и информацию. И только если информация будет стоящей.

— Хорошо, — кивнул Тахера, — Идет. Гони монету.

Я вздохнул, и с тяжелым сердцем расстался еще с парой серебряных кругляшей, которые так сладко позвякивают в твоем кошеле.

— Позавчера один молодчик из команды Кенара, Валь Рыжик, разругался с ним и ушел к Мяснику, — Алан Тахера проверил монеты на зуб, — Может быть он в курсе, где твой ларчик.

— К Каэлю Мяснику? — уточнил я.

— К нему самому. Где его искать знаешь?

— Знаю, — ухмыльнулся я, — Эту информацию у тебя пускай Васса покупает.

— А вот этому толстопузому на нее денег не хватит, — очень серьезно произнес Тахера, — Я, может быть, и сволочь, да и клиенты у меня… сам знаешь какие. Но по сравнению с этим кровопийцей мы тут все невинные дети.

— Ну да, ну да, восстанавливаете классовую справедливость, — я усмехнулся, припомнив завиральную теорию философа Авла Цицеро о равенстве всех людей, — Богам во вспоможение.

— Что? — не понял трактирщик.

— Иди ты в термы, — отмахнулся я, — Философов слушать надо. И мыться заодно.

Пока суть да дело, время начало приближаться к полудню. Пора было идти на доклад к Фарсониану. Поколебавшись пару мгновений, я решил вначале зайти домой, переодеться (вонь от нечистот въелась в одежду намертво), почистить калиги от грязи и, только после этого, явиться пред светлые очи Его Преподобия. Естественно, мои планы опять были нарушены. Кажется, я уже начинаю к этому привыкать.

Войдя в дверь своей конторы, я заполучил "неземное удовольствие" в виде лицезрения лысины дражайшего коллеги, Брана Ямура, который сидел на моем месте, водрузив на стол — МОЙ СТОЛ!!! — ноги в пыльных сапогах, и потягивающий мое вино из кубка. Вот скотина!

Вообще-то Ямура нахал редкостный. Еще бы — бывший «единорог». Хрен его знает, за что он вылетел из Тайного сыска, и вылетел ли вообще, — говорят, что бывших «единорогов» не бывает, — но факт остается фактом: уже четыре долгих года эта сволочь портит жизнь троим подданным короны Айко, имеющим сомнительное счастье быть приватными дознавателями, и с каждым днем наглеет все больше и больше.

— Здорова, Иан, — помахал мне Ямура, увидев меня.

— Привет, — буркнул я, и, спихнув его ноги со столешницы, уселся на угол стола, — Чего надо, Бран? Кто тебя пустил?

— Карла пустила, — он не обиделся, а просто снова положил ноги на другой край стола, — Тебе жрецы ничего не заказывали?

— Пропажу монастырского вина из подвалов, — хмыкнул я, — Главный подозреваемый — Понтифекс.

— Ну-ну… Станцуй мне джигу на ушах, трепло ты этакое, — он вновь приложился к кубку с вином, — А кто по жилой части храма Лёра Пресветлого рассекал в сопровождении секретаря Фарсониана?

— Двойник, — отрезал я, — Сам работай, я информацией делиться не намерен.

— А меняться? — спросил Ямура, и чуть приподняв кубок добавил, — Твое здоровье.

"Чтоб ты подавился!", мысленно пожелал ему я.

— А у тебя есть на что? — ехидно поинтересовался я.

— Найдется. Кстати, ты не знаешь, за что Марцел так «единорогов» не любит?

— А кто вас любит? — удивился я.

— Действительно… Ладно, лот номер один нашего дознавательского аукциона, место нахождения и имя человека, который нанимал Лютика. Как?