Уолли попытался объяснить ей все это, но она удивилась так же, как удивился бы Тарру.

– Что-то у меня ничего не получается, Джа.

Она молча смотрела на него. Неужели его вина так заметна? Неужели «убийца» уже написано у него на лбу?

Но нет.

– Вы знаете, чего хотят от вас боги? – сказала она наконец.

В этом-то вся суть.

Он кивнул.

– Да, знаю. И я не хочу этого делать. Ты права, любимая, я должен научиться быть послушным. – Он опять уставился в пол.

– Ани сейчас придет, господин. Достопочтенный Тарру и его люди все еще в комнате. За мастером Нанджи пошла Кио.

– Кто такая Кио?

Во тьме блеснули белые зубы Джа.

– Его подруга. Раньше он не мог завести себе девушку, а теперь вы дали ему столько денег… Он истратил на нее уже половину меча.

Уолли улыбнулся, но ничего не сказал. Заманивать Нанджи обратно к акулам – несправедливо, но он должен это сделать. В любом случае Нанджи надо предупредить, а когда он поймет, что его повелителю угрожает опасность, он прибежит сам.

Какие распоряжения отдал Тарру? Нанджи могут убить прямо у входа.

Виксини захныкал. Джа распеленала его, и он, как большой коричневый жук, отправился исследовать окрестности.

Опять скрипнула дверь, и вошла Ани, вся окутанная темнотой. Во мраке белело только ее страшное лицо: оно парило под потолком, а черная повязка напоминала дыру. Волосы ее были зачесаны назад, а надо лбом светилась тонкая полоска серебра – некрашеные корни. Она почтительно присела перед Уолли, хотя и не смогла удержать улыбки при виде того, что господин седьмого ранга сидит, скорчившись, в подвале рабов. У ее сына ума было немногим больше, чем у растений, которые он разводил, но сама Ани всю жизнь занималась мужчинами. В ней была некая примитивная природная проницательность, некая властность, делавшая ее настоящей Королевой Рабов. – Я очень благодарен тебе, Ани, – сказал Уолли.

– Я вам тоже, светлейший. Вы тогда хорошо обошлись со старухой. Мало кто сумел бы не обидеться.

– Я тоже был пьян, – сказал он, – но боюсь, что больше такой возможности не представится. Что слышно о Тарру?

Дернув головой, она сплюнула на пол.

– Он уже ищет вас, светлейший. Сюда он не пойдет. А если и пойдет, вас можно будет перевести в другое место. Здесь вы в безопасности. Если Тарру заподозрит, что рабы против него, все будет совсем не так. Этот чертов труп лежит так близко, а Тарру не дурак. Конечно, рабы могут куда-нибудь его отнести, но это большой риск. Уолли решил, что о Джангиуки говорить пока не следует.

– Мне надо поговорить со священным Хонакурой, – сказал он. – Только он может мне помочь.

Ани надула толстые губы.

– Это нелегко, светлейший.

Конечно. Раб не может запросто подойти к кому-нибудь вроде Хонакуры и вступить с ним в разговор – это уже начало бунта. Уолли сунул руку в свой мешочек с деньгами.

– Это поможет?

При виде золота глаза у Ани заблестели.

– Может быть.

Уолли отдал ей монеты и сказал, что следует передать Хонакуре. Ани повторила все слово в слово и пошла посмотреть, что можно сделать в такой ситуации.

Уолли вздохнул. Здесь слишком жарко и невыносимо воняет.

– У меня на службе всякое можно увидеть, да, Джа? Сначала – королевские апартаменты, теперь – вот это…

– Женские помещения немножко почище, господин, но от этого они не сильно отличаются. – Она улыбнулась.

Уолли очень удивился. Женская половина, конечно, не такая пышная, как его комнаты, но там просторно и все есть…

– О чем ты? – спросил он. – Разве те комнаты наверху, где Жану…

Она с улыбкой покачала головой.

– Только для ожидания, господин.

Так значит, она говорит о женских помещениях, в которых живут рабыни! Он никогда об этом не задумывался.

– И все остальное время ты проводила в такой дыре?

– Да, почти все время. – Она кивнула.

Он сжал ее руки.

– Я не знал!

Она хотела сказать, что в этом нет ничего страшного, но он перебил.

– Нет, есть, Джа! Если только мы выберемся, я больше ни на шаг тебя не отпущу. Пусть и в таком подвале, но мы будем вместе. Она опустила глаза.

– Джа… Я люблю тебя.

Ему показалось, что она покраснела, но в такой темноте ничего нельзя было утверждать наверняка. Что могут значить слова, если их говорят рабыне?

– Я бы женился на тебе, если бы мог. Она удивленно взглянула на него.

– Я все тебе отдам, все для тебя сделаю, – сказал он. – Помнишь, я говорил, что ты не должна больше развлекаться с другими мужчинами, теперь я обещаю, что…

Она поднесла палец к губам и покачала головой.

– Да, да, конечно!

Ей трудно было выразить свои мысли словами.