Уолли объяснил, в чем тут дело, но даже жреца удивило его сочувствие к обыкновенным узникам.

– И что же вы будете делать, светлейший? – спросил он.

– Не знаю, – признался Уолли. – Сидеть тихо и ждать, пока заживут ноги. Теперь уже поздно искать сторонников. Если бы я и знал, кто из них честные люди, все равно, они, возможно, уже связаны клятвой крови и должны об этом молчать. Из-за этой чертовой клятвы я не могу ничего сделать.

– Ага! – воскликнул Хонакура. – Значит, вам придется взять себе в помощники не воинов. У вас должно быть шесть человек. – Тут он замолчал, потому что появилась молодая жрица. Она поставила на стол поднос и, словно бабочка, упорхнула за дверь. – Как вам нравится это вино, светлейший? Оно немного слаще, чем то, которое мы пили вчера.

Кубки были серебряные, а не хрустальные, на серебряном блюде горкой лежали аппетитные пирожные.

– Шесть? Но почему? – спросил Уолли.

– Семь – священное число, – ответил Хонакура и, поймав взгляд Уолли, нахмурился. – Бог ведь сказал, чтобы вы мне доверяли? Так доверяйте – всего вас должно быть семеро.

– Я, Нанджи, Джа и ребенок – считать ребенка? А рабыню? – Верования не нуждаются в логике.

Старик откинулся назад в своей плетеной клетке и несколько секунд разглядывал поднимавшийся над ним прозрачный полог ветвей.

– Обычно рабов не принимают в расчет, но сейчас, я думаю, можно. Да, можно. Значит, сейчас вас четверо.

Он отогнал мух и протянул Уолли тарелку. Тот вежливо отказался.

– Как дела у вашего подопечного? – спросил жрец. – Вы проверили, как он владеет мечом?

– С мечом он не прошел бы и через пустой двор! – Уолли вежливо отхлебывал вино, по вкусу слегка напоминающее дизельное топливо. – То, что с ним случилось, совершенно сбивает меня с толку, и я бы хотел услышать ваш совет, вы знаете людей.

Уолли не упоминал о своем предположении, о том, что Нанджи парализовало какое-то неприятное событие, он только попытался объяснить идею мозговой блокировки, как ее понимают на Земле. Правда, находить подходящие слова ему удавалось с трудом.

– Я не знаю, как называется такое явление, но мне встречалось нечто подобное, – Хонакура кивнул. – Когда-то у меня был подопечный, который точно так же не мог запомнить некоторые сутры. Он был совсем не глуп, но иногда казался совершенным тупицей.

– У меня то же самое! И вы нашли выход?

– О да. Я его порол.

Уолли вспомнил место для порок и вздрогнул.

– Ни за что! Так нельзя воспитать воина!

– А как ваша рабыня, светлейший? Она прилежно выполняет свои обязанности?

Всем телом ощущая пронизывающий взгляд жреца, Уолли мягко улыбнулся.

– Ей нужна практика, и я займусь этим лично.

Все равно что пытаться провести жирную антилопу через клетку со львами. Жрец задумчиво посмотрел на него, а потом сказал:

– Она всего лишь рабыня, светлейший.

Уолли не собирался обсуждать свою половую жизнь, но сейчас что-то его задело.

– Я хочу сделать из нее друга!

– Из рабыни? Да, боги нашли настоящего честолюбца. – Некоторое время Хонакура сидел с закрытыми глазами, а потом улыбнулся. – Вы никогда не задумывались, светлейший, о том, что и эта рабыня и этот молодой воин даны вам в качестве испытания?

Уолли не задумывался, и сейчас эта мысль очень не понравилась ему.

– Купив рабыню, я уже нарушил свои принципы, – сказал он. – Если это устроил бог, то ему удалось меня обмануть. Но Нанджи я пороть не буду! Никогда, никогда!

Хонакура кашлянул.

– Может быть, вы не совсем правильно понимаете свою задачу. А если боги хотят проверить, не безжалостны ли вы? Или – достаточно ли терпеливы? – Он совершенно запутал собеседника и был этим очень доволен.

Уолли перевел разговор на другое: у него имелось еще столько вопросов к старику.

– Расскажите мне о родовых знаках, священный. Недавно я узнал, что у меня их нет.

– Я это заметил, – жрец улыбнулся. – Это очень странно, я такого никогда не встречал. На правом веке ставится знак отца, на левом – матери. Если бы вы не были воином, люди бы стали задавать вам вопросы.

Он улыбнулся и замолчал, дав Уолли время собраться с мыслями.

– А у Шонсу в тот, первый день?

– Тогда у вас были родовые знаки, – ответил жрец. – Я не помню, какие именно, но если бы их не было вовсе, я бы заметил это.

– А ведь я должен найти брата! Наверное, бог убрал их специально?

– Вероятно, так, – любезно кивнул Хонакура.

Некоторое время Уолли молчал, размышляя о всех своих затруднениях и неизбежно возвращаясь мыслями к Тарру.

– Бог предупреждал, что мне придется научиться быть безжалостным, – сказал он. – Мне надо было его убить.