– Да, господин.

– Богиня хочет, чтобы ты сделал то, чего не смог сделать Шонсу.

Интересно, какие вопросы можно ему задавать?

– Господин, но почему я? Как я попал сюда и зачем? Как могу я победить там, где величайший…

Мальчик поднял руку.

– Ты ждешь объяснений? – резко сказал он. – Ты не понял даже того, что происходит в храме, не говоря уже о том, что творится здесь. Я остановил время, чтобы мы могли поговорить, но для тебя оно идет по-прежнему, и если я начну сейчас объяснять, то ты умрешь от старости, так и не выбравшись отсюда. – Он вздохнул. – Правда – это как драгоценный камень, мистер Смит, у нее множество граней. Если я покажу тебе только одну грань, будет ли тебе этого достаточно и сможешь ли ты всегда помнить, что это – только одна и что существует еще множество других?

– Я попробую, господин, – ответил Уолли. Он наконец-то удобно устроился на камне и сидел, свесив ноги над бездной.

Мальчик посмотрел на него задумчиво.

– Ты понимаешь, – начал он, – что жизнь – хорошая вещь, и в то же время ты осознаешь неизбежность смерти. Ты знаешь, что электрон – это и частица, и волна одновременно. Ты знаешь, что человеком движут любовь и желание, это – самое прекрасное, что у него есть. Они почти всегда нераздельны. Ты умеешь согласовывать несовместимые истины, да?

Уолли молча кивнул.

– Ну что ж… Я намекал тебе пару раз.

– Шахматы и игра в бридж? Боги тоже играют в игры? – Уолли не хотелось в это верить: ведь тогда получится, что вся история человечества лишь развлечение богов!..

– Я показал только одну грань камня, – сказал мальчик. – Пусть это будет аллегорией. Кто-то пошел с плохой карты, как у тебя во сне. Но нет такого закона, по которому нельзя выиграть, если пошел не с той карты! Видишь ли, в делах богов не бывает случайных совпадений и неожиданностей, но иногда бывает необычное. Ты – это необычное. Вот поэтому и стало возможным заполучить тебя. Это все, что я могу тебе сказать.

В его взгляде была неприязнь.

– Не пытайся создать новую религию – для тех, с кем говорят боги, всегда существует такая опасность. Видишь ли, если на одной грани определенные… силы… противостоят друг другу, то на других гранях камня они могут быть союзниками. Тяжело понять, да? – Уолли кивнул. Тяжело – это не то слово. – Может быть, существует множество граней, для которых все это вообще не важно. Так что не думай, что ты – всего лишь песчинка. Вспомни свой прошлый мир: когда закованные в броню воины с квадратными подбородками начинали играть в войну, была ли это только игра?

– И да, и нет, господин, – Уолли улыбнулся.

Казалось, мальчику это понравилось.

– Ну, хорошо. Давай пойдем дальше. Разобраться во всем – это не главное. Ты доказал свое мужество. У тебя есть тело Шонсу, есть его язык, но тебе дадут и его умение. Достоин ли ты такой участи?

Уолли подумал, что это, наверное, самое странное собеседование за всю историю галактики – какая бы галактика это ни была. Голый мальчик задает вопросы голому мужчине, они сидят на скале внутри застывшего водопада.

– Я лучше, чем Хардуджу. А больше мне сравнивать не с кем. Мальчик пробормотал в адрес Хардуджу что-то непонятное.

– У каждого цеха есть свои сутры, – сказал он. – Как правило, первая из них содержит свод законов. Когда мальчик становится воином, он клянется выполнять эти законы воинов. Слушай!

Он одним духом выпалил длинный список обещаний. Уолли слушал в смятении, и скептицизм его возрастал. Воины – это, похоже, нечто среднее между храмовниками и бойскаутами. Ни один смертный никогда не сможет во всем следовать этим заповедям… Уолли Смит уж точно не сможет.

– Я дам такую клятву, – сказал Уолли осторожно. – Надеюсь, я смогу всему этому следовать, если такое вообще возможно для человека Но все-таки это скорее заповеди богов, чем простых смертных.

– Воины вообще склонны к суровым клятвам, – зловеще сказал мальчик и долгим, неотрывным взглядом вперился в лицо Уолли, так, что тот в конце концов задрожал. – Да, – сказал он наконец, – тебе придется очень и очень постараться. Ты – Седьмой, ты – на самом верху, и значит, ты не сможешь привыкать ко всему постепенно, как юнец, начинающий с младших ступеней.