Обнаженная женщина поднялась на ноги, зажав в зубах клок мяса и придерживая его обеими руками. Прямо на глазах ее тело распрямлялось и округлялось. Цвет кожи менялся с мертвенно-бледного на розовый, молодой. Иссохшие груди наполнились и поднялись, превратившись в тугие девичьи, волосы потемнели и сделались пышнее. Она отбросила в сторону остатки своей трапезы и торжествующе рассмеялась, сверкнув окровавленными зубами.

— Дюрандаль, — простонал Волкоклык едва слышно. — Если мы не уйдем сейчас, мы не уйдем никогда!

Верно. Дюрандаль привстал на колени, все еще не в силах оторвать взгляда от этой чудовищной картины. Теперь из этой кучи-малы отделилось несколько мужчин — крепких молодых мужчин, всего пару минут назад напоминавших престарелые мумии. Он узнал одного — тот стоял рядом с Гератом при их вчерашнем разговоре в переулке. Он был мускулист, с волосатой грудью, но выглядел даже моложе, чем накануне. Он рассмеялся и, раскинув окровавленные объятия, бросился на женщину. Та отскочила в сторону и притворилась, что убегает; он побежал за ней. Пробежав по дорожке мимо шивиальцев, она позволила ему догнать себя под самой аркой. Они обнялись и прильнули друг к другу окровавленными губами, оставляя на коже друг друга красные следы. Они как раз закрывали Клинкам путь к отступлению. Волкоклык всхлипнул.

Со стороны октаграммы донесся смех. Куча распадалась, юноши и девушки, свежие и здоровые, сидели на камнях. Кто-то догладывал кость, кто-то — кусок руки. Кости блестели золотом: царапины, которые Дюрандаль видел на кусках золота в плавильне, были оставлены зубами.

Еще несколько женщин разбежались по сторонам, преследуемые мужчинами. Парочки плюхались в траву и катались по ней в веселой борьбе, наслаждаясь всеми дарами вновь обретенной юности.

Двое, стоявшие в дверном проеме, скрылись внутри.

— Ну же! — сказал Волкоклык.

— Да.

Они ползком выбрались из-под кустов, ползком добрались до дорожки.

— Готов?

— Да.

— Пошли!

Они вскочили на ноги и бросились в дверь. Рык и уханье позади означали, что их заметили. Страстная парочка ушла не дальше вестибюля, где теперь и лежала прямо на полу — Волкоклык обогнул их, Дюрандаль перепрыгнул. Они с грохотом скатились по лестнице.

Не задерживаясь, пронеслись они через захламленную комнату стражи; свет их перстней почти потерялся в лучах утреннего солнца. Волкоклык распахнул дверь, остановился, пропуская Дюрандаля вперед, и захлопнул ее за собой, пока Дюрандаль вихрем несся через тюрьму и рывком открывал следующую дверь. Петли пронзительно заскрипели. Он бежал по коридору с золотыми стенами; за спиной его Волкоклык захлопнул и эту дверь. Он решил, что бежать быстрее обезьян им, пожалуй, удастся, а вот одолеть их в бою — не обязательно. Тринадцать молодых воинов тоже готовы к бою, и им хорошо известны все ходы и выходы. Если дело дойдет до рубки, это никак не будет напоминать честную дуэль один на один.

И тут что-то взревело или завизжало впереди — эхо от золотых слитков причудливо искажало звуки. К люку придется прорубаться, это точно. Не сбавляя шага, он выхватил Харвест. Босые ноги Волкоклыка шлепали по камням за его спиной. Потом дверь темницы еще раз заскрипела, и сзади вспыхнул свет. Заухали обезьяны.

Он миновал поворот к плавильне. Он почти добежал до следующего поворота, и только тут увидел тело. Это была корчившаяся обезьяна, в конвульсиях царапавшая когтями пол. Она испустила такой же вопль, как он слышал только что — крик нестерпимой боли. Она была вся в крови, кровь растеклась по полу, кровь забрызгала даже золотые слитки. Не похоже на притворство. Наверняка это дело рук Кроммана — значит, инквизитор не ушел с рассветом.

— Осторожно! — крикнул он, перепрыгивая через тело. За ним была целая лужа крови, и кровавые следы уходили в сторону люка.

— Быстрее! — откликнулся Волкоклык. А потом они вырвались из золотой кладовой и понеслись по туннелю.

— Кромман! Мы идем! — Дюрандаль едва не врезался в торец туннеля.

Люк был закрыт.

Он резко повернулся, но Волкоклык уже стоял с Клыком наготове, поджидая врага. Отчаянные вопли и рычание означали, что погоня приближается.

— Обуйся! — Дюрандаль швырнул Волкоклыку его сапоги и поспешно натянул собственные. Это может им пригодиться. Он полез вверх по металлическим скобам, потом, рискованно балансируя, высвободил обе руки и уперся в люк. Тот не поддавался. СМЕРТЬ И ПЛАМЕНЬ! Он ведь видел, как обезьяна поднимает его одной рукой!

Вцепившись в верхнюю скобу, он повернулся спиной к стене, потом схватился за металлическое кольцо, свисавшее с самой плиты. Коридор был заполонен обезьянами, сверкающими мечами, горящими факелами. Левая рука Волкоклыка продолжала светиться, и это могло дать им небольшое преимущество, слепя противника.

Как бы то ни было, Дюрандаль должен был вытащить их обоих отсюда, и вытащить быстро, если они не хотели обнаружить наверху Герата с товарищами. Он уперся в плиту плечами и поставил ноги как можно выше. Если он поскользнется, то упадет головой вниз на пол. Он напряг все оставшиеся силы. Затрещали суставы. Плита еле заметно шевельнулась.

Внизу лязгнул металл — первая обезьяна бросилась на Волкоклыка. Снова лязг. Фехтование в узком коридоре — само по себе уже искусство. Торжествующий вскрик Клинка и послышавшийся одновременно с ним звериный вой означали первую пролитую кровь.

Плита подалась, и ослепительный свет брызнул в колодец. Дюрандаль толкнул еще сильнее. Дзынь, дзынь, дзынь… новый победный крик, новые звериные вопли. Теперь толкать было труднее, но и вес уменьшился. Плита встала вертикально и замерла. Он выпрямился во весь рост, потом выбрался наверх и тут же растянулся на камнях, свесившись вниз.