С тихим вскриком в воду погружается Наследиев. Надеюсь, ничего серьезного. Вдруг какой-то идиот догадался пустить стрелу с серебряным острием? Мало ли чего тут может случиться, если монархи разбрасываются почем зря целыми возами серебра…

— Это не человеколюбие, — сообщаю правителю. — Это производственная, вернее — оперативная необходимость: сохранить вам жизнь.

— Понятно. Теперь буду думать, прежде чем досыпать драгоценностей в ваш мешок.

Невероятно, он обиделся! А я-то думал, что все правители, как один — расчетливые бессердечные сволочи и не уважают жизнь обычных смертных. С другой стороны, речь идет о его собственной жизни. Кому приятно осознавать, что тебя ценят не из-за личных заслуг, качеств или красоты неземной, а только ради "оперативной необходимости". Я бы тоже приуныл.

Тем временем на стене хохочут. Стражники явно подвыпившие, к тому же во мраке трудно увидеть детали. Им кажется, что враг покорно сложил белые косточки у рва.

— Гляди как перемешались после залпа, — орет какой-то олух, намекая на наше убежище под волокушами. — Мы им так наподдали, что их тела превратились в груду неподвижного мяса!

— Откроем ворота, посмотрим? — молодой голос.

— Можно открыть, но можно подождать и до утра.

— Сдурел? — даже с такого расстояния отчетливо слышен звук оплеухи. — Хочешь чтобы нас звери сожрали? Видел, сколько рыцарей вернулось после битвы?

— Всего восемьсот, — ответил парень.

— Не восемьсот, — поправляют его, — а восемьсот сорок шесть. Вместе с десятью сотнями лучников это будет…

Пауза. Можно отчетливо представить, как один из стражников подсчитывает, неслышно шевеля губами и загибая пальцы.

— … Тысячу восемьсот сорок шесть. Да еще монахи во главе с епископом. И можно добавить оруженосцев… Итого…

— Хорошо, что в честь смерти короля открыли все запасы пива, — это сказано очень довольным тоном. — Люблю погибшего! Вот как только он окочурился — так сразу полюбил.

Доносится звук смачной отрыжки.

Я с немым укором смотрю на Эквитея. Были бы у меня такие подданные, как те, что сейчас протирают задницы на стенах… Да я бы совершил ритуальное самоубийство, фамильный демон мне под хвост! Ведь подойди сюда враги — мигом узнают о численности армии, состоянии защиты столицы и прочие милые вещи. Хорошо хоть не враг у столичных ворот. Или враг?

Король скрипит зубами. Я его прекрасно понимаю. Ситуации хуже не придумаешь. В один день лишиться армии, столицы, королевства да еще веры в светлую любовь. Впрочем, держится старичок неплохо.

— И зачем этих идиотов было арифметике учить? — причитает он.

— Возможно, чтобы, попади к вашим войскам вражеский шпион, — отвечаю, — он сразу же умер? От радости! Надо же — не успел даже в город попасть, как точно узнаешь про обороноспособность столицы.

— Да уж.

— А старик хорош был, — доносится со стены. — Сколько битв, а? Сколько славных городов мы взяли! А сколько вина выпили за победы! Ни при каком другом короле так не было. Молодец Эквитей!

— Вот только дочь у него дрянь.

— Дрянь! — соглашаются все. — И королева, даром что красавица, тоже не в себе. Странная какая-то… Бормочет вечно, будто колдует. И во двор редко выходит, словно где-нибудь в подземельях живет, а не в палатах.

— Но старик все равно хорош был. Герой!

— Точно. Выпьем за усопшего. Надеюсь, это не он там подо рвом валяется в болоте. Не хочу на себе смерть такого человека тащить. Пусть лучше окажется, что его грабители обобрали и пришли в город за вознаграждением.

— А мне все равно, пусть только рыцарь Герт раскошелится за корону.

— Тихо вы! За старика пьем…

Стук деревянных кружек. Стражники весело смеются. Кажется, они уже приписали нас к числу павших. Также забыли и о Ходже.

А лисоборотень тем временем выбирается из воды. У стражников нет ночного зрения, как у меня. Да и сбросить факел они не догадались. Или побоялись, что он угодит в ров. Потому им не виден щуплый силуэт, крадущийся вдоль городской стены.

Прыжок, тускло поблескивают когти. Наследиев цепляется за невидимые с такого расстояния трещины между камнями. Несколько секунд висит. Видимо, ищет оптимальный для подъема путь. Затем резко подтягивается и подлезает еще выше. Не проходит и трех минут, как лис-перевертыш уже лежит на краешке стены.

Знакомое шипение Карателя. Гогочущие стражники вдруг резко умолкают. Затем слышится несколько сдавленных вскриков. Если наверху бушует драка, то снизу ее совершенно не разглядеть.

— Какого демона он туда поперся?

Дурацкий вопрос, но королю это простительно. Видимо, он не верит, что какой-то щуплый мужичок в состоянии победить десяток, а то и больше, здоровенных стражников. Отвечу: все возможно. Ходжа с легкостью разделается с ними. Это если у них нету слаженной фаланги, вооруженной топорами и копьями, серебра или еще нескольких десятков человек. В другом случае Наследиев справится с такой задачей.