Шрифт:
– Да.
– Признаете ли вы, что околдовали собственного брата, дабы вступить с ним в кровосмесительную связь?
– Да.
– Признаете ли вы…
– Да… да… да… да… да…да… да… да… да…
– Элена Патриция Виолетта де Виль, суд признает вас виновной во всех вышеперечисленных злодеяниях и приговаривает к смерти. Но Единый милосерден, и церковь не позволит Тьме заполучить вашу душу, поэтому, дабы очистить вас от колдовской скверны, суд приговаривает вас к сожжению на священном костре, и да исполнится воля Единого! Уведите преступницу.
– Да.
Иефа превратилась в камень, ее поволокли прочь, вон из душных подземелий, куда-то вверх, вверх и вверх, где были липы и деревянные качели в тенистом парке, а еще сердитая нянька и золотые кудряшки одуванчиков, и белая пена таволги – целые водопады – а еще пони, смешной рыжий пони по имени Мартин, который так любил яблоки. Все это было когда-то давным-давно, но так хорошо… В левую щеку Иефы впечатался комок грязи, и тенистый парк, качели и пони рассыпались серой пылью, словно их и не было никогда. Старуха, до боли похожая на вредную няньку, грозила кулаком из толпы. Иефа подняла голову и увидела в небе голодную злую луну, поняла, что нужно лететь, рванулась вверх и со стоном выдралась из липкой паутины чужой беды, закружила над скрипучей грязной повозкой, не в силах оставить часть себя там, в дрожащем избитом теле. Но луна подгоняла, жадная и нетерпеливая, как всегда, и Иефа полетела прочь от башен, прочь от площади, дымных факелов и нетерпеливой толпы. Она не видела, как втащили на помост и привязали к столбу черноволосую семнадцатилетнюю ведьму, не видела равнодушного синего взгляда, упорно следящего за одинокой птицей, спасающейся от луны. Иефа летела над лесом, задевая крыльями верхушки сонных деревьев, забыв о городе и его людях, но когда на площади вспыхнул костер, перья облетели с нее, как пух с одуванчика, Иефа заколотила руками в воздухе и стала падать, падать, падать…
– Стив, я посижу рядом с тобой, ладно? Все равно уже не засну.
– Опять гадости снились? Ничего, пройдет. Когда первый десяток гадов положишь, будет уже до одного места, убила ты там кого-то или не убила. Поверь мне на слово.
– Ты знаешь, мне снится какая-то странная история, очень похожая на правду. Я так ярко помню эти сны… Все это было когда-то, я просто уверена, что было…
– А ты на небо посмотри и скажи: куда ночь, туда и сон. И все забудется. Охота тебе верить во всякую ерунду. Сны – штука зыбкая, ненадежная. Никогда не полагайся на сны. Если тебе снятся сны, значит, ты недостаточно устал, а если ты недостаточно устал, значит, ты плохо работал – вот как я считаю. Было, не было – все равно ты этого никогда не узнаешь.
– А вдруг… – Иефа поворошила палкой угли и решила сменить тему. – Я тебя хотела спросить: эти твари, которые напали на нас – как ты их назвал? – они кто такие?
– Гибберлинги! – Стив досадливо поморщился. – Мы их называем шерстяными сороками, потому что они мохнатые и тырят все, что блестит. Сволочные существа, очень злобные. А я дурак, потому что сразу не сообразил. Помнишь те ямы, в которых мы копались? Так вот, это действительно были не могилы, гибберлинги в таких ямах живут и добро свое прячут. Тащат к себе всякие побрякушки и наслаждаются, а если эти побрякушки у них отобрать, они становятся бешеные, что твой тролль. Так что мы еще легко отделались.
– Шерстяные сороки, надо же…
– Вообще странно, что мы напоролись на них в лесу. Они водятся там, где можно чего-нибудь спереть, – возле городов, торжищ, больших торговых трактов… Да где угодно – только не в чащобе, куда ни один нормальный караван не забредет. Да и кочевать они не привыкли, так что…
– Ты хочешь сказать, что их кто-то спугнул? Согнал с насиженных мест?
– Похоже на то.
– Весело… – протянула Иефа, и по голосу было ясно, что ей-то уж вовсе не весело. – Стив, а в какой стороне горы?
– Горы? – дварф задумчиво погладил бороду. – Горы… – повторил он, словно пробуя слово на вкус. – Горы повсюду. Любая дорога, даже самая длинная и запутанная, если, конечно, ты настоящий дварф, наверняка приведет тебя в горы.
– Стив, это не "горы", – Иефа криво усмехнулась. – Это называется "дом". Я спрашиваю в буквальном смысле. Куда нужно идти? На запад? На восток? На…
– Север. Можно идти на север, можно идти на северо-восток, а можно просто на восток, – Стив сердито мотнул головой. – Даже на юго-восток немножко можно. Я тут не сопли развел, как ты, наверное, подумала. Горы – это не кучка жалких холмиков, которую можно обойти за час. Да, и горы – это не скопление домишек, к которому ведет одна раздолбанная дорога и которое вы гордо называете городом. Горы – это горы, у них нет адреса!
Иефа недоуменно глянула на разбушевавшегося дварфа и попыталась что-то сказать, но Стив в запале этого даже не заметил.
– Горы – это целый мир, в горах живут народы, и даже мы, дварфы, до конца не знаем, чего там есть, а чего нет! "Стив, а в какой стороне горы?" – писклявым голосом передразнил он полуэльфку. – Сначала думай, а потом говори! И не надо делать вид, что ты про меня все знаешь и понимаешь лучше, чем я сам! И про дом мне – мне, дварфу! – рассказывать тоже не надо! Можно подумать, ты в этом что-то смыслишь!
– Стив, хладнокровней, пожалуйста! – Иефа недобро блеснула газами. – А то наговоришь сейчас всякого и до конца жизни будешь жалеть.
– Это почему же, хотел бы я знать?!
– Потому же! Я в твое прошлое не лезу, носом тебя в твою богатую биографию не тыкаю!
– Много ты обо мне знаешь!
– Вот именно! Поэтому заткнись и попытайся вспомнить, кто и когда дал тебе право судить обо мне! А когда вспомнишь, познакомь меня с этим типом – я с удовольствием начищу ему рыло!
– Тогда начинай прямо сейчас, потому что я сам решаю, что мне делать, и ни у кого не спрашиваю разрешения!