Ну да ладно. Собрались поп и цыган на луг идти. Взял поп косу для цыгана, собрал еды всякой — мяса, сала, хлеба, бутылку водки взял, чтобы не замерз тот ночью. Все это поп в мешок положил, и пошли. Привел поп цыгана на луг, а там трава высокая, густая, встанешь — не видно тебя.

— Как покосишь траву, цыган, так приходи ко мне за расчетом, — сказал поп и ушел.

Разбил цыган палаточку, разложил костерок и давай поповскую еду уплетать. Сварил мяса, сало на углях поджарил. Наелся, напился и лег спать. Два дня цыган поповские запасы поедал, а как не стало ничего — подался к поповскому дому.

— Ну что, батюшка, давай рассчитываться.

— А все ли ты покосил, цыган? — спрашивает поп.

— Все, батюшка, все, — отвечает цыган. — Ни одной травинки на поле не осталось, все в стога уложил.

Отдал поп цыгану десять рублей, а тот не уходит:

— Слушай, батюшка, набрось сверху еще пять целковых, уж больно трава высокая попалась, тяжело было ее косить. Кабы знал, за такую плату не согласился бы работать.

— Э, нет, цыган, уж раз мы договорились, так пусть все будет по уговору. Бери деньги и иди с богом.

— Значит, не будешь платить батюшка?

— Нет, цыган, и так я на тебя порастратился.

— Ах так, ну тогда встань, трава, по–старому, как стояла! — сказал цыган, хлопнул дверью и вышел вон.

Побежал поп на луг. Видит — трава, как стояла, так и стоит, выше пояса. «Эх, — подумал поп, — надо было мне не поскупиться, дать прибавки цыгану, а теперь, выходит, снова людей нанимать да траву косить...»

[39]

Жил мужик с бабою тридцать лет. И за все это время он ни разу ее не поколотил. Все эти тридцать лет вокруг них черт крутился, все старался, чтобы между ними раздор вышел. Да напрасно старался. Заплакал черт и пустился в путь–дорогу. Повстречал он старуху. Та увидела черта и спрашивает:

— Чего ты плачешь? Черт отвечает:

— Иди ты отсюда? Все равно тебе моему горю не помочь.

— Откуда ты знаешь? А может быть, я подсоблю твоему горю.

Черт встрепенулся:

— Если поможешь, подарю тебе золотые сапоги.

— Так в чем же дело?

— Тридцать лет никак не могу мужа подговорить, чтобы жену свою побил.

— Только и всего–то? Ну это я сейчас сделаю. Пошла старуха к бабе и говорит:

— Здравствуй.

— Здравствуй, здравствуй, старушка, — отвечает та.

— А скажи, добрая женщина, как ты со своим мужем живешь? Хорошо ли? Бил ли он тебя когда?

— Да что ты, вот уж тридцать лет, как пальцем не тронул.

— Ну и слава богу. Ты меня слушай, я тебя научу, еще больше будет тебя жалеть. Как с поля домой придет, ты ему сразу поесть дай, а потом скажи; «Дай мол, я на тебе вшей поищу». Ты вшей ищи, а за пазухой держи ножик. После этого он еще больше тебя жалеть станет.

— Спасибо, бабушка, за науку. Так и сделаю.

— А далеко ли муж твой пашет? — спросила старуха, уходя.

— А вон там, — махнула женщина рукой, — на пегой лошадке пашет, вот тебе и примета вся.

Пошла старуха к мужику:

— Бог в помощь тебе!

— Здорово, здорово, бабушка.

— Послушай, что я тебе скажу, сынок. Как домой придешь, смотри в оба. Жена тебе поесть даст, а потом попросит, мол, дай–ка я у тебя вшей поищу. Так вот, у нее за пазухой будет нож, и этим ножом она тебя зарезать хочет.

Опечалился мужик. Распряг коня, соху в сторону отложил и говорит:

— Спасибо тебе, бабушка, за то, что ты мне сказала, я тебе за это заплачу.

Пришел мужик домой. Говорит жене:

— Подай мне поесть.

Та на стол накрывает и говорит:

— Дай–ка я у тебя вшей поищу. Приляг.

Лег мужик, а сам тихонько у нее за пазухой пощупал. Нащупал нож, вскочил и говорит:

— Ты зачем этот нож за пазухой держишь? — И давай ее бить.

Идет старуха по дороге, а навстречу ей черт сапоги золотые несет. Повесил их на жердь, и подает ей издалека. Старуха говорит:

— Подойди–ка поближе, деточка моя.

— Что ты, старая, — отвечает черт, — я тебя боюсь. И наутек.