— Как только машина войдет в зону поражения — огонь по моторному отсеку. Потом машину досмотреть! Мы начинаем спускаться…

Саня подхватил свой автомат, шестерых разведчиков, и начал спускаться к группе Фокина.

Как только машина приблизилась к засаде, двое разведчиков из бесшумного оружия обстреляли ее. В ближайшем рассмотрение оказалось, что это были старые «Жигули». Из машины выбрались два мужика и женщина, которые тут же послушно легли на дорогу. К этому времени на дорогу спустился Савеловский с разведчиками.

Досмотр машины показал, что ничего запрещенного к «гражданскому обороту» в салоне и багажнике нет. Люди от огня из стрелкового оружия тоже не пострадали. По сбивчивому объяснению выяснилось, что эта троица направлялась в Дагестан за продуктами на свадьбу родственников.

Машину силами разведчиков поставили у обочины, а людей подняли в расположение группы Фокина. Паспортные данные передали на ЦБУ и стали ждать. Саня подсел к одному из мужчин:

— Боевик?

— Зачем? Нет. Я мирный человек, воевать не мое дело… я работаю в администрации села Ведено…

— Кем?

— Водителем.

— Кого возишь?

— Главу администрации…

— Хаттаба давно видел?

— А кто это?

Савеловский рассмеялся:

— Да не жмись, я ведь знаю, что ты его разведчик. А потому я тебя сейчас расстреляю… Чеченец испуганным взглядом смотрел на ротного. Саня раздухарился:

— Рассказывай только правду: как ты должен подать сигнал безопасности маршрута?

— Я не знаю о чем вы…

Задача допроса не ставилась, да и времени не было, и Саня махнул на чеченцев рукой. Через полчаса с ЦБУ пришел приказ отпустить задержанных. У машины был пробит радиатор, но она все же завелась, и уже в четвертом часу ночи троица уехала. Было ясно, как божий день, что если это и были разведчики, то они уже доложили «куда следует» и маршрут закрылся.

Так и случилось. До самого полудня по дороге не проехало ни одной машины. Наливники как в воду канули. Лишь редкие машины проезжали по перевалу.

Разведчики уже практически не таились. Саня как-то посмотрел на тропу, по которой он ходил от вершины к дороге и ужаснулся — тропа как-то незаметно превратилась в широкую слоновью дорогу. Куда уже до скрытности, когда тут такая тропа…

К исходу третьего дня Савеловский принял решение провести показательную ложную эвакуацию. Обговорив детали по закрытому каналу с ЦБУ, Саня принялся готовиться к передислокации.

Весь остаток светлого времени суток он вместе с Юрьевым и парой разведчиков облазил соседние склоны и нашел место, где можно было скрытно расположиться всему разведотряду. Ночью весь разведотряд переместился на новое место, а утром пять вертолетов изобразили посадку на прежнем месте и улетели домой.

Ложная эвакуация тут же возымела действие — буквально через час нескончаемым потоком хлынули в Дагестан бензовозы и другие машины. Разведчики пропускали их, стараясь не обнаружить себя. По разведданным Хаттаб должен был ехать на УАЗике серого цвета… только его и ждали…

Казалось, что день не закончится никогда. За это время мимо засады прошло около полусотни машин, но нужной так и не было. Было ясно, что предстоящая ночь будет решающей.

К ночи разведывательный отряд в предвкушении результата затаился в засаде прямо у дороги. Чуть выше, метров двести от дороги, находились расчеты «Утеса», «Пламени» и «Фагота», а также группа управления разведотряда в лице командира роты, его заместителя и радиста.

Рота расположилась в цепь шириной метров триста вдоль дороги. Дозоры расположились еще метров на сто от ядра отряда, так, чтобы успеть предупредить о появлении машины.

С наступлением темноты Саня пошел проверять разведчиков. Люди за эти несколько дней были сильно измотаны, на них навалилась смертельная усталость… от недосыпа и солнечных ожогов у всех были красные глаза…

Юрьев расположился на левом фланге — на самом дальнем от Чечни, и сидел в снегу, ковыряя ложкой в полупустой банке тушенки.

— Как дела? — спросил Савеловский, подсаживаясь рядом.

— Ем… — коротко отозвался Серега.

— Сегодня бойцы на своих постах спать будут, как пить дать… люди устали, им нужен отдых… — тихо сказал Саня. — Нам с тобой сегодня спать не придется. Будем бойцов трясти. Ты со своего краю, я со своего…

— Угу… — кивнул Юрьев. — Только если Шайба еще в первую ночь спал, то сейчас его и из пушки не разбудишь…

— Спирт еще остался, но сегодня выдавать его я не буду. Точно все уснут… пусть лучше мерзнут…

— Если будут обморожения — с тебя спросят…

— Ну и пусть. Зато чует мое сердце, что Хаттабушка сегодня мимо нас пойдет… Как считаешь, пойдет или нет?

— Если они поверили, что мы улетели, то пойдет… если не поверили, то не пойдет…

— Что-то оптимизма у тебя в голосе не слышно!