—Что?!

—Ослабла на уши?

—Что с Лелькой, кретин?!

—Критика конструктивна, не возражаю, действительно кретин, я даже плакат над кроватью думаю повесить, чтобы подлечиться не забыть…

—Лешка, я…

Тамаре внезапно стало страшно. Показалось, что она никогда больше не увидит сестру. Легкомысленную Лельку с пронзительно синими глазами и жадным интересом к жизни. И по собственной вине не увидит. Ведь если бы она не подсунула Лельке это страшное дело о кражах…

Но тут Лешка с тяжелым вздохом сказал:

—Ничего с твоей сумасшедшей сестрицей не случилось. Не считая пары синяков, разбитого носа и скромного вывиха.

Тамара, только что похоронившая Лельку, всхлипнула. Лешка проворчал:

—Не волнуйся, она уже дома. Серега ее облизывает, а Мишка с Динкой поливают слезами. И свой дурацкий эксперимент она перенесла на завтра. Если он вообще понадобится…

И Лешка бросил трубку. Потрясенная Тамара посмотрела на часы: только двенадцать. А где же тогда Игорь и… милиция? Неужели… Желтый «Мерседес»! Их не так много в городе, а уж такого цвета…

Она вопросительно покосилась на телефон, но звонить не захотела. Почему-то показалось, по телефону не узнать правды. Не обращая внимания на удивленные взгляды Татьяны Петровны и старика бухгалтера, Тамара бросилась к шкафу, схватила с вешалки свой кожаный плащ и пулей вылетела из комнаты. Про долгожданный новый заказ она и не вспомнила.

***

На Советском проспекте Тамара понемногу начала приходить в себя. Наверное, из-за настороженных и временами сочувственных взглядов прохожих. Только сейчас она поняла, что всю дорогу бежала.

Остановившись у витрины сувенирного магазина, Тамара заставила себя отдышаться и брезгливо поморщилась, глядя на свое отражение. Плащ наброшен на плечи, волосы висят мокрыми сосульками, по лицу стекают капли дождя, влажная блузка прилипла к груди…

Она сунула руки в карманы плаща — пусто. Только носовой платок и свернутая квадратиком сотня, даже щетки для волос нет. И почему она, как все женщины, не носит сумки? Вон у Татьяны Петровны в ней только что розового слона нет, а так все, что душе угодно.

Напряженно глядя в оконное стекло, Тамара кое-как расчесала пальцами волосы и промокнула носовым платком лицо. Подумав, надела и застегнула на все пуговицы плащ и беспомощно пожала плечами: сделать большее не в ее силах.

У магазина Скобелева девушка остановилась и взволнованно осмотрелась — никого. Даже зевак нет. Или милиция уже уехала? Забрав… забрав виновных? Но ведь машину могли угнать! Если Воскресенский не полный дурак, он так и заявит!

Тамара зябко поежилась, поймав себя на мысли, что она уже не ищет оправданий для Игоря и не думает о его невиновности, она просто не хочет, чтобы его арестовали. Он слишком красив для тюрьмы! Или для лагерей. Ему там не место.

Понимая, что тянуть время бессмысленно и это ничего не изменит, Тамара решительно шагнула к крыльцу. «Девчонки наверняка уже все знают», — подумала она. И все-все ей расскажут. Вряд ли продавщицы забыли Тамару, все-таки она тогда зашла в кабинет Игоря и хорошо помнила, какими любопытными взглядами ее встретили, когда она вышла.

Тамару раздражала тишина в огромном помещении, будто ничего плохого здесь не случилось. Вселенское спокойствие! По-прежнему у входа и на лестничных площадках дежурили полусонные охранники в парадных черных костюмах, по этажам неспешно передвигались солидные покупатели и просто любопытные — дешевых вещей тут не продавали,— по-прежнему везде горели яркие лампы, уж очень пасмурно было на улице.

Тамара поднялась на третий этаж и застыла в изумлении: ювелирный отдел был открыт. Открыт, как в обычный день!

Она осторожно заглянула внутрь — ничего не изменилось. Словно она переместилась в то субботнее утро, когда впервые появилась здесь с дурацкой идеей самостоятельного расследования.

У дальней витрины, как в прошлый раз, стояла какая-то женщина и рассматривала товар. А Таня со Светой были в тех же голубых форменных халатиках с визитками у воротничков. Они о чем-то беззаботно болтали и не спускали глаз с единственной покупательницы.

Лимонное деревце у окна все так же радовало глаза гостей четырьмя плодами, а китайская роза — единственным бутоном. Девушка в белом платье продолжала куда-то бежать, и безобразной дешевой бижутерии на ней не стало меньше.

Дверь в комнату Игоря была закрыта, и сердце Тамары учащенно забилось: а вдруг он арестован? Девчонкам просто на него наплевать, кто он им, отдел же прикрывать из-за ареста Воскресенского не сочли нужным.

Тамара побледнела, голова внезапно закружилась, и она прислонилась к стене. А потом заставила себя войти в отдел и поздороваться.