Может, это двое мужчин на снимке? Абсурд. Могут появиться новые свидетели, прибудет полиция и всем придется давать показания! В протокол будут вписаны имена. Смерть Манолова в таком случае окажется ловушкой для убийцы. Нет, профессионал так опрометчиво не поступит.

И все меня не покидает чувство, что там, на повороте, после катастрофы произошло еще что-то. Очень важное для меня.

С этим чувством я встаю и отправляюсь на поиски Брюге.

Кафе-бар тонет в усыпляющей музыке и неярком свете. Из-за перегородок кабин доносятся приглушенные голоса посетителей, две джинсового типа девицы дежурят на своем посту, подперев локтями стойку бара. Бармен, завидев меня, изображает подобие улыбки, и, продолжая смешивать коктейль, кивает в сторону бокового кабинета.

Брюге сидит на своем месте, склонившись над гранками. Его авторучка бегает по листкам, а непременный стакан с кока-колой подозрительного цвета уже опорожнен до половины. Он поднимает голову, довольно равнодушно бросает на меня взгляд и указывает на стул рядом с собой.

— Присаживайтесь. — Потом откладывает ручку в сторону и вздыхает. — Я задаю себе вопрос, герр комиссар… неужели и у вас то же самое?

— Что именно?

— Главные редактора — обязательно шизофреники!

Его горячая любовь к главным редакторам мне уже известна. И неистребимое пристрастие к риторическим вопросам тоже.

— Что случилось? — интересуюсь я.

— Фантастический материал, — он похлопывает ладонью по гранкам перед собой. — Завтра его паршивую газетенку раскупили бы в мгновение ока! А он, понимаете, снял его в последний момент!

Я становлюсь неравнодушным, как нынче любят выражаться журналисты, к его горю и участливо спрашиваю:

— Жаль, а о чем материал?

— Небольшая афера с наркотиками. Ничего особенного, разве что в ней замешаны детки крупных шишек. Прогулки на яхтах и т. д. Мне удалось раскопать кое-какие фактики… — Он улыбается и толстые стекла его очков поблескивают. Сами понимаете, могут быть информированные друзья! А шеф ни с того ни с сего забраковал в последний момент!

— Значит, ваш шеф — далеко не шизофреник! — серьезно говорю я. — Давайте закажем сандвичей и кока-колы по вашему рецепту. Мне хотелось бы поговорить с вами, но не на голодный желудок!

— Приветствую разумное предложение! — заявляет Брюге и поднимает вверх два пальца. Насколько я понимаю, это отработанный метод сигнализации.

Стаканы с “крепкой” кока-колой появляются мгновенно. Оставив их, бармен тотчас исчезает.

— Ну, что ж, а теперь поговорим! — поднимает стакан Брюге. — Наверное, речь пойдет о вашей работе. Кстати, как она продвигается?

— Можно сказать… приближается к концу, — осторожно говорю я.

Потом, отпив дрянного на вкус напитка, добавляю:

— Инфаркт. Доктор Манолов скончался от инфаркта. Катастрофа — всего лишь следствие, да и раны, полученные в ней, не столь уж серьезны.

Брюге поправляет очки и бросает на меня испытующий взгляд.

— Тогда все о’кей! Чего же вам еще надо?

— Нет, не о’кей. Причина смерти ясна. Но, воссоздавая подробную картину катастрофы, мне не удается восстановить отрезок в две—три минуты. Как раз тот самый отрезок с момента катастрофы до вашего появления. Вчера вечером вы подробно описали ситуацию, но давайте попробуем изобразить ее наглядно, в чертеже. Для большей ясности.

— Раз вам нужно, пожалуйста, — соглашается Брюге.

Я достаю лист, на котором скопирован чертеж места происшествия и кладу перед ним. На нем изображен поворот, квадратиками обозначены грузовик и автомобиль Манолова. Брюге склоняется над чертежом.

— Все точно? — спрашиваю я.

— Абсолютно точно, — подтверждает Брюге.

— Вы ехали отсюда, — я провожу ногтем по линии шоссе, — со стороны Юргордена. Неожиданно перед вами на повороте возник стоящий грузовик…

— Я чуть было не врезался в него! — горячо восклицает Брюге. — Мне чудом удалось остановить машину в каком-то метре.

— Хорошо. Вы останавливаетесь в метре, материте идиота-шофера, начинаете объезжать грузовик и только тогда замечаете, что что-то случилось. Не так ли?

— Нет. Я сразу догадался, что произошла авария.

— А где находился третий автомобиль, тот, что оказался на месте происшествия раньше вас?

— Вот здесь.

Я протягиваю ему ручку, и он рисует квадратик возле машины Манолова, в левой стороне полотна.

— Но на снимке он находится справа, — замечаю я.

— Да. Когда стало ясно, что дело серьезное, они сразу же отогнали его в сторону. Чтобы не мешать скорой помощи и полиции.

Я жую сандвич, но куски застревают в горле. Никто так не останавливается. Реакция в таких случаях совсем другая. Ведя автомобиль ночью по шоссе и неожиданно заметив остановившийся автомобиль на повороте, я никогда не съеду на обочину влево. На это просто не хватит времени. Я нажму на тормоза и обязательно выверну руль вправо. На эту подробность Брюге не обратил внимания.

Брюге задумывается.

— Вот здесь он остановился, а сюда они его потом переместили. А это так важно?

— Может оказаться, что важно. А кто позвонил в полицию?