– Я что, в больнице? – спросил я. – Не в Скворечнике ли?

– Нет, это Цитадель святого Исаакия, – ответил бородатый. – Как твое имя?

– Леха, – сказал я. Волосы у меня зашевелились: я разглядел на поясе у крепыша автоматический пистолет в кобуре. – Цитадель святого Исаакия? Исаакиевский собор, так?

– Верно, – бородатый подошел ко мне, приложил к моей руке какой-то прибор. Видимо, что-то заподозрил. – Странно, но Ива права. Он действительно наш. Если только это не какая-то неизвестная нам новая разновидность.

– Я же говорила вам, – меланхолично заметила блондинка в халате.

– Ребят, давайте-ка попробуем разобраться, – сказал я, холодея и вполне осознав факт, что я опять провалился в какую-то альтернативную реальность. – Меня зовут Алексей Осташов. Я петербуржец, родился в городе на Неве второго мая тысяча девятьсот восемьдесят второго года в семье…

– Какого года? – Бородач тут же наставил на меня пистолет. – А вот с этого места поподробнее, если хочешь жить.

– Не стреляйте! – Я в ужасе замахал руками. – Погодите, послушайте… Я действительно родился в 1982 году. Жил в Колпино, а потом мы сменили квартиру и…

– Я так и знал, что он из виртуалов, – сказал парень с холодными глазами и щелкнул затвором пистолета.

– Постой, Сапсан, – сказал бородатый. – Давай-ка разберемся, прикончить его мы всегда успеем. Если он виртуал, то ведет себя как-то странно… Ты знаешь, какой сейчас год, парень?

– Понятия не имею. Когда я попал в вихрь, был август две тысячи восьмого.

– Т-а-а-к! – Глаза бородатого сверкнули. – Хочешь сказать, что с тобой что-то случилось в две тысячи восьмом году, и с того момента ты ничего не помнишь?

– Короче, дело было так. – Я решил, что рассказывать этим ненормальным о моих приключениях в мире эльфийских королевств совершенно не обязательно. – Ко мне пришла девушка. Мы поссорились. Она вышла, хлопнула дверью. Я хотел ее окликнуть, открыл дверь и попал в какую-то дымную вьюгу. Вот и все. Сам не знаю, что со мной случилось.

– Хорошо, – сказал бородатый, но пистолет не убрал. – А день, в который все это случилось, помнишь?

– Конечно. Восьмое августа, под утро.

– Все сходится, – прошептал бородатый.

– Я ему не верю! – Крепыш в коже злобно глянул на меня. – Все, что он говорит, может быть репликацией чужих воспоминаний.

– Слушай, ты… – тут я не выдержал и добавил несколько непечатных выражений, совсем забыв, что в палате находится девушка. – Тебе правду говорят, понял? А если не веришь, тогда иди-ка ты…

– Ладно, ладно, не будем ссориться, – примирительно сказал бородатый и убрал пистолет под длинный плащ. – Сапсан, убери оружие. И давайте поговорим. Значит, ты Леха?

– Леха, – подтвердил я. – Алексей Дмитриевич Осташов. А вы кто?

– Я Марс, воин-священник, – сказал бородатый. – Командир гарнизона Цитадели. Это Сапсан, мой заместитель. А нашего врача зовут Ива.

– Будем знакомы, – я сел на кровати, свесил ноги. Пол был холодный, а обуться было не во что. – Теперь объясните мне, куда я попал, и что тут творится.

– Что творится? – Марс помолчал. – Страшные дела тут творятся, Леша. Всего так сразу не объяснишь.

– А ты попробуй. Я вот лично горю желанием понять, где я оказался.

– Ладно, – Марс повернулся к крепышу, который продолжал сверлить меня взглядом. – Сапсан, принеси парню одежду. И скажи Ночке, пусть что-нибудь на стол соберет. Время обеда подходит.

Сапсан принес мне одежду – шнурованные армейские ботинки и старый черный комбинезон, засаленный и прожженный. Я оделся, но перед этим Ива сделала мне два укола – сказала, так надо. Я не спорил. Похоже, я опять влип во что-то очень серьезное.

Медпункт находился в подвале: следуя за Марсом и Сапсаном, я поднялся по деревянной лесенке и оказался в нефе Исаакиевского собора. Я его не узнал. Собор был сильно разрушен, от купола остался один каркас, в стенах зияли дыры, пол был усыпан обломками кирпичей, мусором и стреляными гильзами. Великолепные смальты были иссечены пулями и осколками, плафон закопчен. Маятник Фуко валялся на полу, покореженный и полузасыпанный мусором. Проломы в стенах и выходы из собора были заложены баррикадами из мешков с песком. Я заметил несколько огнеметных турелей, установленных у входов. Внутри собора был еще один периметр, огороженный колючей проволокой, с мощными прожекторами и платформами, на которых были установлены крупнокалиберные пулеметы ДШК и «Утес». Внутри периметра находились снятый с шасси видавший виды армейский кунг от машины ЗИЛ-131, передвижная дизельная электростанция П-6, полевая кухня под навесом и с десяток брезентовых палаток. В периметре нас встретила молодая симпатичная женщина с коротко стриженными каштановыми волосами – Марс представил ее как Ночку. Женщина подозрительно глянула на меня, но ничего не сказала. Марс повел меня к столу, где уже стоял котелок с горячим супом, несколько жестяных мисок и открытые банки с консервами.

– У вас что, война? – спросил я, глядя на Марса.

– Война. Садись, ешь.

– Какая тут еда! Рассказывай, что у вас происходит.

– Знаешь, какое сегодня число и год? – Марс положил на стол пистолет. – Девятое сентября две тысячи шестьдесят восьмого года. С того дня, как ты попал в торсионный вихрь, прошло больше шестидесяти лет.

– Мать твою тру-ля-ля! Далеко меня забросило, – я едва не сказал, что уже сподобился побывать в 2038 году, но понял, что об этом пока лучше не рассказывать. – И что тут у вас творится?