— А тебе какое дело? Н-на! — и нож в его руке прыгнул вперед.

Ну-ну… Отбив правой, шаг в сторону, захват, поворот, и вот уже нож упирается в горло собственного хозяина.

— Я тебе вопрос задал? Чего молчим?

— Неделю! Неделя уже прошла!

— Сколько их было?

— Не знаю! В Михайловку семерых привезли! Убитые все!

— Живой ушел кто?

— Да не знаю я! Может и ушел кто, парашютов восемь штук нашли, они их и снять с деревьев не успели…

— Точно говоришь?

— Что слышал, то и говорю. Не знаю я ничего больше, слышишь?! Отпусти, а?

— Отпускаю… — толчок руки, и, захлебываясь кровью, возница рухнул на дорогу.

Подбежавшая Маринка с размаху кинулась мне на грудь и ее руки обхватили меня за шею.

— Почему ты… почему вы так стояли? — она чуть не плакала. — Я стрелять не могла!

— Потому и стоял. Чтобы ты в горячке не пальнула.

— Зачем?

— Ну, отойти бы мне в сторону этот тип все равно не дал бы. Сам бы и выстрелил. А ты с такой дистанции могла бы и меня зацепить. Автомат — не снайперка, разброс у него есть, да и в руках гуляет при стрельбе.

— А потом?

— Это когда он с ножом полез?

— Да.

— Ну, тут у него кишка тонка, со мной тягаться. Я таких, как он еще парочку слепил бы, не поморщился. Да и наган у меня за пазухой лежал.

— А что ж ты не стрелял?

— Мне разговорить его надо было. Он, пока тут передо мной гоголем ходил, много чего интересного сказал. Так что, не волнуйся, все ты правильно сделала. Вот и этого снесла — любо-дорого посмотреть.

Маринка покосилась на молодого полицая.

— Я в него — в бегущего стреляла.

— И в два патрона уложилась! Молодец! Все — разговоры потом, сейчас трофеи подбираем и ходу-ходу отсюда. Пока новые гости не пожаловали.

Пока Котенок набивала вещмешки продовольствием, я осмотрел полицаев. Ничего интересного у них не было. Справки о том, что они являются служащими полиции, полтора десятка патронов к «ТТ», еще кое-какая мелочь. Спички и зажигалку я приватизировал, не помешают. Кусок брезента в телеге оказался приятным подарком, пригодиться обустраивать наше логово.

Продуктов набралось прилично, два полных вещмешка. Этих запасов хватило бы еще, как минимум, дней на десять. А то — и больше.

Уже на подходе к лагерю, я рассказал Котенку о парашютистах. Она сразу помрачнела.

— Ваши?

— Да, дядя Саша это, наверное, к нам помощь шла…

— Не дошли, как видишь.

— Может еще и остался кто?

— Может. Полицай про восемь парашютов говорил, а убитых семеро привезли.

— Тогда… Может, еще подождем денек?

— Когда у нас визит к тайнику?

— Завтра.

— Вот еще раз сходим и снимаемся отсюда, лады?

— Да, дядя Саша. Вместе пойдем.

— Ну и славно.

С помощью найденного брезента я слегка улучшил наше логово. По крайней мере — перестало дуть во все щели. Надо было потихоньку готовиться к выходу. Часть припасов возьмем с собой, часть придется бросить. Еще день ожидания, еще один поход к тайнику и все — уходим отсюда. Понятно было, что наше ожидание не принесет ничего, никто к нам не придет.

Я ошибался…

Утром мы проснулись рано. Котенок пригрелась и просыпалась с явной неохотой, пришлось слегка посыпать ее снегом. Наскоро перекусив и уложив вещи (с тем, чтобы потом их быстро подхватить и уходить) мы двинулись в путь.

— Дядя Саша.

— Ну?

— А почему вы вчера этого, молодого, стрелять не стали сразу?

— Тогда надо было и возницу сразу валить, а я думал тогда, что он вполне себе мирный человек и к их делам непричастен. Его ж легко могли и к стенке поставить, привези он их всех холодными. А так, если бы хоть один в живых оставался, был бы и у него шанс.

— Так полицай про нас все и рассказал бы.

— Про меня! Вылез из леса бородатый мужик в наколках, и в гражданке. Ограбил и смотался. И искали бы грабителя, а не советских парашютистов. Чуешь разницу? Тем более что нас с тобой тут уже и не было бы вовсе. Вот и распылили бы немцы свои силы. А сильным всюду быть нельзя. Где-то обязательно прослабнет. Нам и надо эту слабину отыскать вовремя.

— А сейчас что будет? Их же хватились уже наверняка.

— Думаю, что уже и нашли. Поэтому мы тут и не будем задерживаться больше чем надо. Проверим тайник, вещи заберем — и ходу отсюда.