Да, фантастичен был град Ламасул. Человек, попавший сюда, окунался в волшебное очарование сказки, мечты, рая, созданного по какой-то неведомой причине богами на земле. Здесь можно было найти любые наслаждения, какие только можно представить. Вероятно, по этой-то причине Ника и привела Конана сюда. Где еще двое влюбленных могут предаться блаженству и неге? Ни в одном из других городов нет столь чудесного места для того, чтобы быть просто счастливым. Ведь в Ламасуле нет ни преступности, ни нищеты. Народ сыт, доволен своей долей.

«Как это местному правителю удалось добиться всего этого? — изумлялся киммериец, вспомнив, что несколько лет назад сам промышлял воровством. — Гм, и как, хотелось бы мне знать, здешний властитель скрыл существование своего чародейского города ото всех? Скорее всего, без колдовства тут не обошлось. И почему только везде я встречаюсь с волшебниками и их деяниями?»

Конан недолюбливал чародеев. Даже белая магия вызывала у него приступы бешенства. Но он ненавидел магов не потому, что не понимал, а потому безотчетно страшился сил, которыми они управляли. Была еще одна причина. С помощью чар практически всегда творились злые дела.

— Господин, мы пришли, — произнес продавец, прервав неспешное течение его мыслей. — Прошу вас, пройдите в мой дом.

Готовый к любым неожиданностям, киммериец вошел внутрь. И тут же замер от восхищения, разглядывая узоры вычурных ковров, сотканных лучшими мастерицами Шема, золоченые чаши из Асгарда, женские украшения из Аквилонии и шкуры барсов из Киммерии.

— Впечатляет? — улыбнулся толстяк, хватая его за руку. — Но это все лишь мишура, которую вам могут предложить многие торговцы. Я же привел вас к себе, чтобы показать поистине стоящую вещь. Арфу Софока. Стоит коснуться ее струн, как раздается чудесная мелодия, а от самого музыкального инструмента начинает струиться свет. Вы обязательно должны это увидеть!

И вот уже киммериец держит в руках изящную вещь, способную рождать божественную музыку. Осторожно, чтобы не сломать, он дотронулся своими неуклюжими пальцами струн, и раздался звук, зачаровывающий своей первозданной красотой. Он манил, увлекал Конана в ранее неведомый край, полный восторга. Там не было зла, привычного жителям Хайбории. Ни смерти, ни крови, ни битв. Ничего, что одновременно любил и ненавидел киммериец.

Чудесный калейдоскоп видений захватил его, закружил в безумном танце. Рядом с ним плясали боги и демоны, чародеи и воины. Прошлое и настоящее плотно переплеталось между собой, порождая грядущее. Все, что только есть в мире, соединилось в одной этой волшебной мелодии.

— Клянусь Кромом, никогда мне не доводилось слышать ничего восхитительнее! — воскликнул Конан, нарушив чудесное очарование. — Сколько ты хочешь за Арфу Софока?

— О, господин, я попрошу немного за такую вещь, — в полутьме, царившей в доме, глаза торговца сверкнули колдовским огнем. — Триста золотых.

— Ха! — расхохотался киммериец. — Ты желаешь слишком многого! Учти, я могу, убив тебя, забрать Арфу бесплатно!

— Вы правы, — согласился тот. — Но я все-таки надеюсь на вашу порядочность.

— Понятно, — вздохнул Конан. Ему вдруг отчего-то расхотелось приобретать Арфу, он неожиданно для самого себя увидел в ней нечто угрожающее. У него появилось предчувствие, что она, как и старый боец Иларион, впутает его в очередное приключение. Впрочем, вечно бежать от судьбы не может никто.

— Итак, покупаете ли вы Арфу Софока?

— Да, — отозвался он, доставая кошель, где лежало золото, полученное от колдуна Лехтонта, которого он спас во время последнего странствия.

— Спасибо, — поклонился торговец. Схватив деньги, он принялся их лихорадочно пересчитывать. Он был счастлив. Он никак не мог поверить в то, что ему, наконец-то, удалось избавиться от вредоносной Арфы! Ведь, как известно, многие волшебные предметы зачастую приносят своему обладателю не пользу, а вред. Вот так и творение Софока имело свой секрет, смертельно опасный для всех живущих. Но Конан об этом еще не знал. А продавец не счел нужным ему рассказать. «Неплохо! — веселился толстяк. — Я бы был согласен отдать Арфу и за медяк, а тут мне несказанно повезло, и я сумел заработать целую кучу денег! Как же хорошо, что на свете есть глупцы-варвары!»

Вернувшись домой, киммериец застал Нику все еще спящей. «Как она прекрасна», — подумал он, любуясь изяществом ее форм. В природе просто не может быть ничего прелестнее. Ее утонченность, изысканность, грация — все это заставляло его сердце биться быстрее. Вдыхая аромат тела возлюбленной, Конан забывал обо всем.

Положив рядом с головой девушки свой подарок, он принялся снимать одежду. Ему хотелось поскорее слиться с Никой воедино, отрешиться от бесконечной суеты окружающего, забыться в любовной игре. Боже, как же это будет восхитительно, — он уже предчувствовал неземное наслаждение, которое испытает вместе с ней. Но, к сожалению, его сладостным мечтам не суждено было сбыться. Ника, проснувшись, ощутив его ласки, увидела Арфу.

— Откуда это чудо?

— Подарок тебе, — произнес Конан, пожимая плечами.

— Она великолепна! — воскликнула девушка, целуя его в губы. Сильные руки киммерийца обхватили ее, но Ника, выскользнув из его объятий, схватила Арфу и принялась медленно перебирать струны. До этого мига он считал, что уже слышал божественное звучание, но, как выяснилось, он ошибался.

Музыка, рожденная волшебным инструментом, в этот раз была намного более совершенной, чем раньше. Она не просто завлекала в мир грез, нет, она возносила на самое небо. И это, как показалось Конану, было много прекрасней плотской любви.