— Проклятый колдун! — услышал Конан выкрики. — Это ты заманил нас сюда, наболтав о сокровищах! Ты погасил луну нам на погибель!

— Проклятый ублюдок, — вопили ваниры, — ты послал наших на смерть к подземным демонам! Они обрушили своды, все погибли, наш вождь мертв!

— Смерть колдуну! — неслось над капищем по-зингарски.

— Смерть! Смерть! — вторили ваны на своем языке.

— Остановитесь! — перекрывая гвалт, прокричал вдруг Отгар. — Вот виновник всех наших бед! Этот черный маг, этот слуга мрака опять подстроил нам ловушку и явился сюда, чтобы насладиться зрелищем гибели и разрушения — вот кто достоин самой жестокой казни!

Вырвав руку, Отгар указал на Конана. Толпа обернулась, люди растерянно уставились на своего бывшего капитана, невесть откуда взявшегося без цепей и при оружии.

— Смерть Бастану! — выкрикнул кто-то не слишком уверенно.

— Давай, подходи, — сказал киммериец, вытаскивая меч, — давненько-ко я не пробовал свежей печени…

— Не приближайтесь к нему, — крикнул Отгар, — в него вселился демон! С ним справится только такой же одержимый. Позовите Харлада!

Толпа расступилась, открыв сидевшего на земле человека в набедренной повязке. Тело его было покрыто ранами и ссадинами, а небольшие усы слиплись от крови.

— Только не это, — простонал варвар, опуская меч, — я не могу убивать его каждый раз…

— Харлад! Харлад! — орали ваниры, потрясая топорами.

Берсайк открыл глаза и поднялся. Он повел головой, словно принюхиваясь, и медленно двинулся к Конану.

— Послушай, — киммериец примирительно выставил вперед пустую ладонь, — я не спал с твоей матерью и не мочился в твое вино…

— Если ты муж чести, отбрось свой меч и сразись с ним! — крикнул Отгар. — Харлад, этот человек говорит, что съел печень твоей сестры, убей его!

Берсайк ударил себя в грудь и издал боевой вопль. Поняв, что схватки не избежать, Конан в сердцах отшвырнул меч и приготовился вторично отправить безумца на Серые Равнины. Убей он берсайка с помощью оружия, эта победа стала бы его поражением: зингарцы считали, что честный поединок предполагает либо сталь с обеих сторон, либо отсутствие таковой у обоих участников, и Отгар, видимо, хорошо это знал.

Когда их разделяло шагов десять, Харлад зарычал и ринулся вперед… И в тот же миг тяжелая стрела вошла ему в левый глаз, сокрушив череп и вышибив наружу мозг. Берсайк зашатался и рухнул навзничь, как подрубленное дерево.

Конан обернулся. Возле ограды капища стояли Сантидио, Ваная и желтозубый кордавец, все трое в мокрых одеждах. Девушка подняла с земли чей-то плащ и накинула его на плечи юного пикта.

— Вот так-то, — сказал Бандерос, опуская арбалет, — мы тоже плавать умеем. Вижу, ты тут неплохо проводишь время, а, капитан?

— Это нечестно! — отчаянно завопил Отгар. — Подлое убийство, а не поединок!

— Закрой пасть, выродок, — велел ему желтозубый, выходя вперед, так, чтобы его хорошо все видели, — кто бы говорил о чести, только не ты. И с каких это пор зингарцы должны слушать какого-то там вана? Удивляюсь я вам, ребята: цвет кордавского дна, жулики, которых на кривой не объедешь, а сами попались на удочку рыжего прохвоста. Он сулил вам сокровища, так где же они?

— Это Бастан знает, — сказал кто-то из толпы.

— Бастан-то знает, но поведет вас за добычей, только если вы снова признаете его своим вожаком. А для этого есть лишь один старый добрый способ. Хочешь быть капитаном, Отгар? Тогда сам выйди и докажи, что ты этого заслуживаешь.

Зингарцы одобрительно загудели. Кто-то вытолкнул ванира вперед.

— Убей его, Бастан, — крикнул юный воришка, рассуждавший некогда о дельфинах, — но пусть сначала вернет луну!

— Она появится, как только я снесу башку ублюдку, — пообещал киммериец, подбирая с камней самосек.

— Я верну ее вам, убив колдуна, который хочет нас всех погубить, — заявил Отгар, — но стану с вам драться, только если он оставит в покое свой заговоренный меч.

— Предпочитаешь топор? — усмехнулся киммериец, вкладывая клинок в ножны и отстегивая перевязь. — Давай.

Он поднял с земли ванирское оружие и швырнул его противнику, другой топор взял себе. Как только лезвия, высекая искры, ударились друг о друга, в небе возник яркий серп и стремительно стал увеличиваться. Ведьма закрывала свой глаз.

— Твоя сказка удивительна, государь, — сказал Альфред, подбрасывая в очаг смолистое полено. — В Аргосе, откуда я родом, есть люди, которые записывают свои сочинения буквами на пергаменте, а потом отдают их переписчикам, те же, сделав несколько копий, передают листы переплетчикам. Так появляются книги, описывающие всяческие истории, а авторы их называют себя «литераторами». Среди них есть весьма известные люди…