– Я понимаю, что это всего лишь старая сказка!
– тряхнула головой девушка.
– Хотя и очень страшная, нет спору... Я, как норманнская леди, не позволю себе бледнеть из-за каких-то саксонских призраков, скорее уж, из-за самих саксов! Наши отцы построили замки в их бывших поместьях и управляют рачительно и мудро...не то что этот безумный Гирт!

Фрэнсис улыбнулся.

– Вижу, миледи, он не пришелся вам по душе...

Фредерика сцепила пальцы так, что они побелели.

– Милорд, подумайте! Эти Харальд и Эдгит...они же были не старше нас с вами...они так же любили...так же хотели быть вместе... И какой-то негодяй все это разрушил из-за одной своей прихоти! Вот... вот что меня напугало... Их судьба.

– Уверяю вас, вам не стоит терзать себя подобными сопоставлениями, миледи, - покачал головой юноша.
– В самом деле, кто осмелится покуситься на вас, мою невесту?.. Я не бедный незаконнорожденный Харальд, и на нашу помолвку прибывает сам король. Я слышал звук рога...быть может, Его Величество уже в замке. И очень скоро в приходской книге замковой капеллы появится запись: "В лето Господне 1130 от Рождества Христова, июня такого-то дня, сочетались законным браком раб Божий Фрэнсис, лорд Элчестерский, и раба Божья Фредерика, леди Уэлчерста".
– Молодой человек нежно улыбнулся, поднеся руки возлюбленной к своим губам.
– Уверяю вас, миледи, я жду этого с нетерпением.

– Я тоже, Фрэнки...
– нежно шепнула Фредерика, опуская глаза.
– И все равно, меня всегда убивала бессмысленная жестокость... Вы можете понять поступок Гирта?..

Издали, сквозь вой бури, вдруг донесся тяжелый, размеренный бой: часы главной башни отсчитывали удары. Семь...

– Понять?..
– Фрэнсис вздохнул и откинулся на спинку стула.
– Отчасти. У меня самого есть незаконнорожденный брат, Ричард, младше на два года. Мое чувство чести всегда задевало, что отец нарушил верность памяти матушки, осквернив свое ложе блудом...хотя это лучше прелюбодеяния Блуд - по церковным канонам грех простительный, и происходит, если человек не состоит в браке: вдовец или же не женат, и вступает в связь, не освященную церковью. Прелюбодеяние есть смертный грех, и заключается в измене супругу (супруге).. Брат словно бы воплощал собой некий вызов достоинству нашей семьи... Но, с другой стороны, бедняга в этом не виноват, не так ли, моя дорогая? К тому же, мне ли судить милорда, если, скажу честно, до встречи с вами я и сам не гнушался развлечениями с крестьянскими девками и служанками. И те, и другие были, как вы понимаете, отнюдь не строгого поведения...
– Лорд запнулся и, с тревогой вглядываясь в глаза невесты, спросил: - Надеюсь, мое признание не оттолкнет вас? Ведь это были всего лишь крестьянки, и у меня нет от них бастардов.

– Всего лишь крестьянки, - пожала плечами, улыбнувшись, Фредерика.
– Прилично ли леди к ним ревновать? Наоборот, я благодарна вам, Фрэнки, что вы честны со мной. Но вы хотели что-то добавить?

Фрэнсис с видимым облегчением улыбнулся в ответ и продолжил:

– Я даже просил отца, коль скоро он признаёт Ричарда, выделить ему хотя бы немного земли из нашего феода... Отвечать за свои прегрешения должны мы, а не наши дети... Отец, а не мой бедный брат.

– Почему же вы никогда не рассказывали мне о вашем брате?..
– Фредерика изумленно приподняла бровь.

– Мне запретил отец. Он полагал, что ваша семья, узнав об этом грязном пятнышке на нашем гербе, откажет в вашей руке...

Девушка нахмурилась. Лицо ее, ставшее внезапно очень строгим, озаряли блики пламени, золотыми тенями плясавшие в волосах...

– Он был прав, - негромко произнесла наконец леди Уэлчерстская.
– К сожалению, он был прав... Вы познакомите меня с моим будущим деверем?

– С Диком?..
– рассмеялся Фрэнсис.
– Ну, разумеется! Он славный мальчишка, отчаянный фантазер... Ему всего-то девятнадцать лет! Мы станем дружной семьей...поверьте, я, в отличие от злого старшего брата из легенды, буду искренне рад, если Дик найдет свое счастье. Сегодня его представят королю...как и нас с вами, моя дорогая.

– О!
– Фредерика поежилась от волнения.
– Его Величество Генрих... О нем рассказывают легенды! Я очень хочу посмотреть на этого великого человека, сумевшего примирить с норманнами англов и саксов. Теперь мы не чувствуем себя захватчиками в чужом доме, и все благодаря нему...

– Вы совершенно правы, миледи, - кивнул молодой лорд.
– Не Вильгельм покорил Англию - ее покорил его младший сын... Теперь это воистину наша земля!

– А ведь изначально ему должны были достаться лишь деньги, и даже престол Нормандии был для Генриха, последнего сына, недостижимой мечтой!

Фрэнсис усмехнулся.

– Между нами говоря, моя милая, - понизил он голос, наклоняясь к своей невесте, - принцу Роберту самое место в тюрьме, ибо как правитель он бездарен... Его власть не принесла бы ничего стране, кроме новой крови и бессмысленных растрат!

– А справедливость?
– рассмеялась Фредерика.

– Справедливость? Разве спокойствие целой страны не перевешивает чашу весов?.. Судьбы тысяч за судьбу одного человека?..

– Но представьте же себя на месте принца! Ему должна была достаться корона, а досталась гнилая вода в тюремном каземате!
– не сдавалась Фредерика.
– И сознание, что его законное место занял младший брат! Что брат его предал...

– Замолчите, миледи!
– Фрэнсис невольно закрыл ее рот своей ладонью.
– Что вы говорите, ведь король в замке!

– Вы боитесь за меня?..
– ласково улыбнулась девушка, и азартный огонь спора потух в ее глазах, сменившись светом нежности.
– Как же я люблю вас, Фрэнки, даже когда вы бываете настоящим занудой...

– Пусть я зануда, но я помню свой долг: быть верным своему королю, и защищать свою леди...даже от нее самой!

– Вы злитесь на меня, Фрэнки...я понимаю, что заслужила...
– Фредерика очаровательно наклонила голову, умильно глядя на жениха.
– Ну, прошу, простите меня, милорд...я ведь просто немного поразмышляла вслух...