Широкая пойма реки, позволяла галицким войскам легко отступить, спастись бегством. Дурную шутку сыграло со Счастливчиком время начала атаки. Погода стояла ясная, днем было тепло, а ночью сильно подмораживало. На нетронутом снегу образовалась корка льда. Бережливый Счастливчик, заранее, приказал обмотать бабки и пясть лошадей для защиты от порезов, и предупредил, что нерадивых кавалеристов накажет. Через двести метров преследования все остановились, обмотки не выдержали.

Воевода с ужасом смотрел на своих спешенных воинов, перематывающих ноги лошадям. В это время у кромки леса галичане бросали лошадей и уходили в лес по твердому насту. Не оставляя следов.

К полудню начали возвращаться муромские отряды. Счастливчик направлял их на поиски галичан, обещая всю захваченную добычу, за вычетом княжеской доли.

К вечеру стало ясно, что Удалому удалось сбежать. Ни среди пленных, ни среди убитых его не было.

Счастливчику достались обоз и лошади. Практически без потерь. Хорошие лошади и неплохой обоз. Но самая большая часть добычи – пленники с богатыми доспехами скрылись.

Нога у Олега заживала долго. К тому же немного усохла, стала тоньше другой. На дворе вовсю полыхало лето, когда Олег первый раз проехался по городу. Лошадь выбрал самую спокойную. Народ на улицах кланялся, низко-низко. На пару со Светланой, Олег заслужил если не уважение, то страх. Короткое, двухнедельное правление, Валеры никак не сказалось.

Раньше живой и подвижный, Олег превратился в антирекламу сидячего образа жизни. Раздражительный, злой придира, цепляющийся к мелочам, терял друзей и любимых. Сначала, Марфа попросилась в Карачев, вместе Валерой. Тот сопровождал караван судов с зерном, купленный у Сил Силыча. Держать у себя рабыню-княжну Валере не хотелось.

– Марфа, формально ты собственность Светланы. Не думаю, что она согласится тебя продать, – мягко отказал Валера и попал в ловушку.

– Я договорилась со Светланой, она продает нас троих тебе за серебрушку, – обрадовалась Марфа.

– Троих?

– Еще мою служанку и её сына.

– Я должен переговорить с ней. И с Олегом, – попытался создать путь для отступления Валерий.

– Она в соседней комнате. Пойдемте, господин, – умоляюще попросила Марфа. Светлана подтвердила слова Марфы и пообещала договориться с Олегом.

>

В поездках по городу конь Олега, неведомым образом, поворачивал к дому Сил Силыча. Извиняться за Светланин произвол для Олега было не по чину. Поговорить с готовящейся к замужеству Жданой неприлично. Но Олег уже в который раз разворачивался в десяти метрах от дома купца. Он остановил лошадь, усмехнулся над странной тягой лошади к этому месту, и уже собрался ехать в кремль. Брат Жданы, скрюченный старичок, взглянул ему в лицо, и Олег узнал его. Он видел этого старичка раньше, но не мог узнать в нем известного ему веселого юношу. «А что же тогда с Жданой», – зашевелилось в груди нехорошее предчувствие, – «Уж очень непохоже все это на розги».

Олег развернул лошадь, проехал последний десяток метров и постучал в ворота. Охране сделал знак остаться на улице, будто был уверен, что его пустят во двор. Ворота не открывались, но подошел брат Жданы.

– Что? Не пускают тебя купец? Или уже не купец, – каким-то скрипучим голосом проговорил он. Олег не счел нужным объясняться.

– Заходи. А то, может, новую беду принес?

Олег не мог самостоятельно спуститься с лошади, а открыта была только калитка.

– Помоги на землю спуститься, – через силу попросил Олег.

– Вот как. Что ж, помогу. Мы оба калеки, – в голосе появилась человеческая нотка.

Олег с трудом спустился. Дверь дома отворилась. На крыльце стояла Ждана. Необыкновенно красивая. Одухотворенное лицо ребенка, расставшегося с детством, познавшего горе, узнавшего людскую ненависть. Но горе не сломило Ждану, глаза горели на худом, конопатом личике огромными зелеными огнями. «Прогонит. Даже слова не скажет.» Молчание явно затянулось. Глаза у Жданы потухли. Она узнала Олега.

Дверь дома снова открылась. На крыльце появился Сил Силыч. Хмуро поздоровавшись с князем, он пригласил его в дом.

Видя хромоту князя, купец поторопился пригласить его сесть. Помолчали еще.

– С чем пожаловал, бывший купец, – не выдержал молчания Сил Силыч. «Смелый какой! Грубит князю.»

– Собственными глазами хотел посмотреть на вас, а то слуги мои могут приукрасить правду.

– Посмотрел?

– Посмотрел! – у Олега росло раздражение на строптивого купца.

– Когда снова порки ждать, – усмехнулся, увидевший настроение князя, Сил Силыч.

«Крепкий мужик. Прозвище дворовое, Обоюдновы, недаром дали. А сынок сломался», – глядя на испуганного юношу, подумал Олег. Взгляд у Жданы снова зажегся. Она испытывала гордость за отца.