Задув свечу, Ретан вышел из каюты.

Прыгун Хуар спал, когда зазвонил судовой колокол. Не то чтобы спал, а так, дремал. Он вообще любил поесть и поспать, что не мешало ему выглядеть тощим, даже заморенным – на первый взгляд. При ближайшем рассмотрении становилось ясно, что у него просто не было ни грамма лишнего жира. Только мышцы, которыми он владел в совершенстве: мог проткнуть пальцем грудь противника, а мог стать как бы бескостным, «текучим» и… мгновенно исчезнуть из поля зрения, чтобы тут же возникнуть в любой другой точке – например, за спиной…

Облачаясь, проверяя, на месте ли маска и перчатки, стягивая на талии пояс с топором, он не спеша сжевал приличный кусок мяса. Крепкие зубы, способные перемалывать даже кости, заметно выступали на узком смуглом, покрытом сеткой мелких морщин лице. Сделав несколько глотков ягодного настоя, Хуар высыпал в карман горсть очищенных орехов и, выйдя в коридор, неторопливо зашагал к трапу на палубу.

Теперь они все – за исключением рулевого, конечно, – собрались вокруг капитана.

Сам Ферн – высокий, массивный, круглолицый, курносый, с ежиком коротко остриженных светлых волос, – чем-то напоминал большого ребенка.

Мэл, матрос, крепкий как дуб – длинные жилистые руки, способные задушить паука; кривоватые ноги, твердо стоящие и на ровной земле, и на кренящейся палубе.

И у капитана, и у Мэла с пояса свисали массивные топоры – бритвенно-острое лезвие и тяжелый всесокрушающий обух. С одного удара череп паука разлетался вдребезги. Только Мэл, капитан и рулевой были на «Ундине» настоящими моряками, и только они трое не обладали способностями Вьянко.

Маленькая изящная Делина.

Ретан – с Карлосом, перебравшимся ему на плечо, и хамликами, чинно усевшимися у ног и почти неразличимыми в ночной мгле.

Высокая, худая, нескладная Байя.

Неприметный Хуар, способный затеряться в любой толпе.

И, наконец, Владыка Сонк, среднего роста, прекрасно сложенный, гибкий, темноволосый, черноглазый, с правильными чертами лица и отточенными, экономными движениями. Он мог как стремительно перемещаться с места на место, так и застывать совершенно неподвижным изваянием.

Все – в черных, отблескивающих в лунном свете одеяниях, с короткими мечами или боевыми топорами у пояса и темными масками-мешками с прорезями для глаз, плотно облегающими голову. Вьянко, правда, пользовались ими только в крайних случаях – паучье излучение даже средней силы они прекрасно экранировали и сами. Однако для обычных людей маски были жизненно необходимы.

В лицах, если не считать Байи, не было заметно напряжения, но оно, конечно, присутствовало, и все Вьянко ощущали его. И еще они ощущали некую свою внутреннюю слитность, благодаря которой каждый знал, что при необходимости силы и энергия всех остальных потекут в него – ровно в той степени, в какой это будет необходимо. Объединенные усилия пяти Вьянко могли творить чудеса. В особенности когда среди них – Владыка.

Дельфины, неотступно следовавшие за «Ундиной», теперь собрались за кормой. Они больше не выскакивали из воды, только изредка всплывали на поверхность, выставляя горбатые спины и с наслаждением втягивая воздух. Их тоже было пять.

С каждым мгновением ветер становился все тише, море теперь выглядело почти как плоское зеркало, и шхуна, ловя воздушные потоки, двигалась короткими галсами.

Черная громада острова вырастала прямо на глазах.

Внезапно капитана прошиб озноб страха, граничащего с ужасом, – один из пауков, охраняющих остров, полоснул по «Ундине» лучом злобной, давящей воли. Капитан натянул маску, став похожим на черноголовое чудище с поблескивающими в прорезях глазами. Мэл, тоже почувствовавший удар, сморщился, но маску пока надевать не стал.

С той стороны, откуда они подходили, берег казался совершенно неприступным, и «Ундина» медленно заскользила вокруг острова. Байя напряженно вцепилась в поручни – она держала «зонтик» над судном. И держала хорошо. Убедившись в этом, Сонк сделал знак Ретану. Тот негромко произнес, приподняв плечо, на котором сидел филин: – Карлос, давай!

Филин встрепенулся, издал глуховатое «гу-гу» и устремился к острову, почти сразу же растаяв во мгле. Для всех, кроме Сонка. Тот некоторое время следил за Карлосом взглядом, а потом вошел в его сознание, слился с ним. Стоя на палубе «Ундины», Сонк одновременно летел над ней, испытывая ощущение радости свободного ночного полета и видя все, что открывалось взгляду быстро набиравшего высоту Карлоса.

Почти застывшее море. Корабль, доступный зрению Сонка только благодаря его исключительным способностям Вьянко, и то едва различимо – не корабль, а призрак. Остров – неровный овал. С одной стороны – гряда высоких и голых скал, занимавших почти половину суши. Кое-где на выступах трепетало что-то похожее на клочки материи – паутина.

Другая, низинная, часть острова густо заросла лесом. Здесь паутины было еще больше – и между деревьями, и над ними. На разбросанных тут и там полянах – неказистые строения, казавшиеся совсем крошечными с такой высоты. Нигде ни огонька.