– Не могу не согласиться, – сказал я. И скорчил рожу. – Нам совершенно ни к чему публичность.

Не совсем человеческий пристальный взгляд Архива просверлил меня. Потом она сказала,

– Дела могут обернуться гораздо хуже, чем сейчас. Я боюсь, что наши неприятности только начинаются.

Глава 26

Майкл остановился, когда увидел зияющее отверстие там, где графф Крошка покинул Юнион Стэйшн.

– Боже милосердный, – выдохнул он. – Гарри, что тут случилось?

– Небольшая проблема, – сказал я.

– Ты ничего не говорил мне.

– Ты был занят, – сказал я ему, – и у тебя там уже было довольно много плохих парней. – Я кивнул в отверстие. – У меня тут только один.

Майкл покачал своей головой ошеломленно, а я увидел, что Люччио смотрит на отверстие вроде как с умеренной тревогой.

– И ты справился? – спросил Майкл.

Люччио повернула голову к Майклу, пока он говорил, а затем резко посмотрела на меня.

Я вернул Майклу спокойный взгляд и сказал, – Очевидно. – Потом я развернулся на пятках и резко свистнул. – Мыш!

Мой пес, мокрый, но все еще восторженный, примчался к нам по покрытым водой мраморным этажам. Он, скользя, остановился, подняв небольшую волну, которая расплескалась по моим ногам. Архив пристально всмотрелась в Мыша, когда он прибыл, и шагнула было к нему – но Кинкейд, опустив руку на ее тонкое плечо, не дал ей подойти ближе.

Майкл нахмурившись поглядел на девочку и затем в пса.

– Ребята, – сказал он, – у нас проблема.

Да, нас было слишком много, чтобы поместиться в кабине грузовика Майкла.

Все мы были насквозь промокшие, и совершенно не было времени, чтобы обсушиться прежде, чем прибудут власти. Может, это не особо справедливо, что я получил много не очень дружественных взглядов, после того, как объяснил, что это я задействовал противопожарную систему, но по крайней мере никто не стал утверждать, что я не желал перенести последствия наряду со всеми.

Архив, возможно, была жутким созданием Сумеречной Зоны, но все-таки она была ребенком. Все согласились, что она сядет в кабину. Майкл должен был вести машину.

– Я не позволю ей сидеть там одной, – заявил Кинкейд.

– Ой, успокойся, – сказал я. – Он – Рыцарь Креста, черт возьми. Он не собирается ее обижать.

– Дело не в том, – сказал Кинкейд. – Что, если по дороге кто-то начнет стрелять в нее? Он прикроет ее своим телом, чтобы с ней ничего не случилось?

– Я, – начал Майкл.

– Да уж, черт возьми, он прикроет, – прорычал я.

– Гарри, – сказал Майкл умиротворяющим тоном, – я буду рад защитить ребенка. Но было бы несколько проблематично сделать это и одновременно вести машину.

Мыш издал низкий, несчастный звук, который привлекал мое внимание к тому факту, что Архив была нехарактерно тихая. Она стояла около Кинкейда, дрожа, ее глаза закатывались под лоб.

– Черт возьми, – сказал я. – Сажайте ее в машину. Пощли, Кинкейд, Майкл.

Кинкейд подхватил ее на руки, и они с Майклом залезли в кабину грузовика.

– В-ваш д-дом далеко отсюда, Страж? – спросила Люччио меня.

Она не очень хорошо выглядела. То есть, она выглядела хорошо в данных обстоятельствах. Но также она уже выглядела мокрой и полузамороженной, когда становилась на колени, чтобы обнять Мыша, протирая его мех, чтобы помочь высушить его и распушить. Я видел Люччио в действии, как капитана Стражей Белого Совета, и у меня было свое мнение относительно нее. Когда я смотрел на женщину, которая не моргнув, встала перед сподвижниками Кеммлера, которая стояла под автоматным огнем, защищая учащихся, как-то забывалось, что она женщина, а она была женщина весом в сто тридцать или сорок насквозь промокших фунтов.

Она была женщина.

В середине снежной бури.

– Это не далеко, – сказал я. Потом я подошел к двери около Кинкейда и сказал, -Возьми ребенка на колени.

– Она пристегнута ремнем безопасности, – сказал Кинкейд. – Она и так подвергается опасности.

– Люччио весит не намного больше, чем Плющ, – сказал я ровным тоном. – И она находится почти в такой же опасности, как ребенок. Таким образом, Вы держите Плющ на коленях и позволяете капитану ехать в кабине, как джентльмен.

Кинкейд подарил мне ледяной взгляд своих бледных глаз.

– Или что? – сказал он.

– Я вооружен, – сказал я. – Ты нет.

Он посмотрел на меня, затем на мои руки. Одна из них была в моем кармане пальто. Тогда он сказал, – Ты думаешь, я поверю, что ты можешь убить меня?

– Если ты пытаешься заставить меня выбрать между тобой и Люччио, – сказал я, с ломкой улыбкой, – я совершенно уверен, кого я выберу.

Его зубы вспыхнули во внезапной волчьей улыбке. И он отодвинулся, привлекая замерзающего ребенка на свои колени.

К тому времени, когда я возвратился к Люччио, она не падала только потому, что Мыш сидел спокойно, поддерживая ее. Она пробормотала некоторый протест слабым, командным тоном, но так как она сказала это по-итальянски, я заявил, что ее мозг совсем заморожен, и я принимаю командование на себя. Я засунул ее в кабину грузовика и пристегнул ремнем около Кинкейда. Он помог с этим – мои пальцы были слишком холодными и жесткими, чтобы справиться быстро.