– Они же мямли, – вздохнула дочь, – целый день сидят рядом – и ничего. Хоть бы поцеловались. Ну ладно, я заставлю, только боюсь, свадьбу придется нам устраивать. Интересно, как лучше: в ресторане или дома? И потом, вот еще проблема: венчаться им в церкви или нет?

– Не знаю, детка, если Миша с Галей надумают пожениться, этот вопрос решать им.

Маня с жалостью взглянула на меня.

– Мусек, данные личности сами не способны ничего решить, кроме уравнений. Пусть скажут спасибо, что у них есть я.

На этой фразе, ухватив четвертый пирожок, Манюня вылетела в коридор. Я молча пила остывший чай. Девочка явно настроилась решить судьбу Миши.

Нижняя Масловка – улица с неприветливыми серыми и желтыми кирпичными домами постройки примерно пятидесятых годов, заканчивалась тупиком и трамвайным кругом. За спутанными рельсами, слева от бензоколонки и автосервиса высилось странноватое здание с облупившейся штукатуркой.

У входа пустовал стул. Общежитие не охранял никто, а во дворе несколько вьетнамцев, весело чирикая, загружали в «Газель» огромные клетчатые сумки, набитые товаром. В воздухе плыл смрад. Я принюхалась. Ну надо же, ничего не меняется, эти тоже жарят селедку.

В бытность студенткой частенько бегала к подружкам в общежитие. Все там было хорошо, кроме вьетнамцев, постоянно толкавшихся со сковородками на кухне. Ну как можно поедать горячие иваси?

Двери комнат первого этажа стояли открытыми. Я заглянула в одну из них. Маленькое помещение битком набито детьми. Лишь только ребятки увидели меня, гвалт стих. Тоненькая, похожая на вязальную спицу женщина улыбнулась и прощебетала:

– Кроссовки хочешь? Не хочешь? Костюм «Adidas» берешь? Гляди носки. – И она принялась потрошить огромную сумку. – Помада нужна? Нет? Бери, дешево отдам.

– Нину Самохвалову знаешь? – прервала я коробейницу.

Та покачала головой.

– Первый этаж – Вьетнам, второй этаж – Вьетнам, третий – русский, ходи туда.

Я полезла по грязной лестнице вверх. Вновь узкий коридор, но стоит тишина, и комнаты закрыты. Долго не раздумывая, постучала в первую. Высунулась девчонка и довольно сердито ответила:

– Вьетнамский рынок внизу.

– Ищу Нину Самохвалову.

Студентка помягчела.

– Просто надоело, целыми днями покупатели ходят, дети орут, вонища стоит, а нам, между прочим, учиться надо. Представляете, какой жук наш ректор: сдал часть общежития. Кто побогаче, давно по квартирам разбрелись, кстати, Нинка тоже.

– Не знаете, где она?

Девушка ткнула пальцем в самый конец коридора.

– Идите в двадцать вторую, там Ира живет. У нее точно адресок есть.

Словоохотливая Ирочка тут же сообщила нужное и добавила:

– Пойдете к ней, напомните, что бизнес бизнесом, а учиться все равно надо. Нина не сдала три контрольные, могут к сессии не допустить, хотя небось откупится. Нинок у нас – богатенький Буратино, не то что мы, бедолаги.

– Где же работает Самохвалова?

Ирочка заинтересованно спросила:

– Сигарет не найдется? С утра не выходила.

Я протянула пачку «Голуаз», и меня впустили в комнату.

В квадратном помещении три кровати, тумбочки, шкаф и письменный стол. На подоконнике пристроился электрический чайник и в беспорядке стоят банки с кофе, какао и чаем.

Ирочка затянулась и сообщила:

– Нинка – пройда, а вам она зачем?

– Книгу взяла в библиотеке и не отдает.

Ира рассмеялась.

– Небось потеряла, да не стесняйтесь, требуйте денег, у нее баксов немерено. Здорово устроилась, бешеные бабки загребает.

– Где же трудится?

– В турагентстве. Ее Верка пристроила.

– Кто?

Желание посплетничать об удачливой товарке просто раздирало простодушную Ирочку, и девушка спросила:

– Вы не торопитесь?

– Ничуть.

– Давайте кофе выпьем, а то с утра реферат пишу, даже вниз не спускалась. Я ведь не Самохвалова, никто зачет автоматом не поставит.

– А ей ставят?

Девчонка дернула плечиком.

– Еще как, по первому требованию.

– Почему?

Ирина аккуратно насыпала коричневые гранулы в пластиковые чашечки и пробормотала:

– Да уж есть за что.

– Небось все отлично знает, – подначила я ее.

Девушка покраснела от злости.

– Знания тут совершенно ни при чем. Просто почти все преподаватели у Веры в долгу.