– Понятно, – остановил я Свету. – Теперь об Антонио, и поподробнее.

– Я ничего не знаю, – застонала Света. – Год назад мне на е-мейл пришло письмо, в нем была описана ситуация с Юлей и Ольгой Сергеевной в деталях! Словно кто-то подглядывал! Но никого же не было! Будто я сама кому-то рассказала! Но ведь я никому ни словом не обмолвилась! Письмо было подписано: «Твой Антонио».

– И чего он хотел? Денег?

– Нет! Дружбы!

– Извини? – не понял я.

Светик обхватила плечи руками и затряслась.

– Антонио писал примерно так. «Ты очень одинока, не имеешь приятелей, а родителям плевать на здоровую дочь с высокой колокольни. Никто тебе не помогает, ты тянешь лямку в тупой конторе, я хочу расписать твою жизнь яркими красками…» Короче, он мне дал адрес «Часа пик» и велел туда на службу устраиваться. Я не особо горела желанием в газете работать, и вот тогда Антонио зубы показал, прислал сообщение: «Хочешь, чтобы твоя мать и Юрий узнали правду?»

– Ясно, – протянул я. – И что он заставлял тебя делать?

– Ничего особенного, – затараторила Света, – поверь! Всякую ерунду, ну типа пойди туда, принеси это!

Я встал, приблизился к окну, приоткрыл форточку и тихо сказал:

– Светик, не надо врать! Ты знаешь, что случилось с Романом Бурлеевым, может, ты принимала непосредственное участие в его убийстве…

– Господи, конечно, нет, – в ужасе затрясла головой девушка.

– Снова ложь, – резко перебил я лгунью. – Хочешь, объясню ход моих мыслей?

– Ну, – пролепетала Светик, – интересно.

– Мы столкнулись на дороге, ты зазевалась, и случилось ДТП, несерьезное, но, естественно, следовало вызвать ГАИ, так?

Светик заморгала.

– Сейчас, когда мы вдвоем, без свидетелей, ложь будет выглядеть смешно, – мягко продолжал я. – Так было ДТП на шоссе?

– Да, – сквозь зубы процедила Светик.

– Ты воспользовалась моей помощью и умчалась, так?

– Да, – вновь подтвердила девушка.

– А почему ты уехала?

– Подумаешь, – дернула плечом Светик, – ты чуть бампер помял и права качаешь! Я торопилась!

– Пусть так, – кивнул я, – но почему, когда мы встретились в редакции, ты сделала вид, будто мы незнакомы?

– Думала, ты начнешь денег требовать, – фыркнула Светик, – свидетелей аварии нет, вот я и решила в глухую несознанку уйти.

– Ладно. Поговорим о другом. С какой стати ты вдруг, прослушав запись на диктофоне, решила покаяться? Отчего открыла страшную тайну, а?

Светик прижалась к спинке стула.

– Ну… ну… ну…

– Могу сам ответить на этот вопрос. В момент убийства Ольги Сергеевны тебе едва исполнилось восемь, в таком возрасте ребенок неподсуден и сейчас, по прошествии двадцати лет, никто не начнет нового расследования. Да, Юрий и Анелия Львовна могут порвать с тобой отношения, ты лишишься неплохого денежного содержания от отчима, но маловероятно, что твои родители примут жесткие меры против тебя, сделавшей свою сестру инвалидом. Сильно сомневаюсь, что твоя мать и отчим монстры. Ради оправдания собственного поведения ты чернишь их, но не станем сейчас углубляться в психологию, да и я не профессиональный душевед. Но хорошо понимаю: ты решила отвлечь мое внимание, признавшись в преступлении, за которое не последует наказания. Полагала, что я ужаснусь и забуду об основной теме беседы. А какова она? Кончина Наташи Капустиной, которая, в свою очередь, связана с расследованием смерти Романа Бурлеева.

Светлана издала то ли стон, то ли вой.

– Из всего вышесказанного я делаю вывод, – сказал я. – Ты в курсе подробностей убийства Романа и одна из виновниц происшествия с Капустиной. Кто пожаловался Антонио? Кто звонил ему, пока Наташа заправляла машину и ходила в аптеку? Твой сообщник быстренько разрулил ситуацию. Прости за нелепый каламбур, но Антонио ее в прямом смысле слова разрулил, сел за баранку и сбил Наташу.

По лицу Светика покатились слезы.

– Ванечка, – прохрипела она, – мне очень плохо… плохо… плохо…

Я с некоторым сомнением посмотрел на девушку.

– Воды?

– Н-нет… я задыхаюсь… ингалятор… в сумке…

Кожа Светы приобрела землистый оттенок, глаза ввалились, я испугался. Конечно, девушка отчаянная врунья и замечательная актриса, но изобразить подобную реакцию не под силу даже великим лицедейкам, похоже, ей на самом деле нехорошо.

– Принеси… скорей… – хрипела гостья, – там… внизу.

Я быстро наклонился, взял кожаный ридикюль, открыл и увидел небольшую упаковку из белого картона.

– Давай… ну…

Я сорвал хрусткий целлофан и вытащил ингалятор, Света схватила пластмассовый «пистолет», попыталась нажать на него и зашептала:

– Не работает… пустой… я все использовала… быстрее купи… умираю…

– Уже бегу, – воскликнул я, бросаясь в прихожую, – не волнуйся, аптека в двух шагах, я сейчас все принесу. Как называется лекарство?

– Кангитон, – простонала Светик, – от астмы… кха, кха.

Я ринулся к лифту. Одна из моих бывших любовниц была подвержена астматическим приступам, и я знаю, что промедление в данном случае чревато опасностью для жизни. Слава богу, что до аптеки рукой подать.