Можно было бы надуть лужу прямо здесь, в склепе, но это выходило совсем не готично, особенно учитывая то, что Лакримоза провела в этой могиле целую ночь. Скелета там, правда, уже не сохранилось… да что скелета — ни единой косточки не осталось: все пиплы растащили. До чего дошло: на всем кладбище негде с мертвецом переночевать! Могилы, блин, пустыми стоят. Она так и сказала вчера Асмодею, когда он по ходу хлестаться начал, что ночевал в могиле рядом с тремя шестами. Чего интересного спать в гробу без скелета? Что тут такого готичного? Вот если бы рядом череп лежал, это, понятно, жесть. А так — ерунда.

Но Асмодей не соглашался. Он сказал, что разоренные могилы это, наоборот, самая крутая готика, потому что дух мертвеца по ходу хочет туда вернуться, и если обнаружит, что место занято, то может такой трабл устроить, что мало не покажется. Это звучало убедительно, но Лакримоза уже начала прикалываться, а если она начинала прикалываться, то никогда не могла вовремя остановиться — такой характер. Плюс ко всему, она была ужасно зла на Дарк Мага, который снова испугался и убежал в самый последний момент, хотя на этот раз никто не мешал, они лежали в сторонке рядышком, и Лакримоза уже держала его за самое то, а другой рукой доставала презик. Ну почему ей так не везет на парней? Эдак недолго и в старых девах остаться!

Как известно, настоящие готы больше всего на свете любят бухать и трахаться, и, если первое никогда не представляло для нее проблемы, то со вторым пока что получался полный прокол, то есть, его буквальное отсутствие. Это в пятнадцать-то лет! Джульетта в ее годы уже дрючилась со своим Ромео, как кошка, ночь напролет. Вот уж готичная девка, настоящая жесть! И трахалась, и в депрессии зависала, и в склепе столько ночей провела, а в конце еще и зарезалась! Настоящим кинжалом! Обалдеть. Лакримозе до нее далеко, это точно. Не везет, просто не везет. Дарк Маг, хотя и классный системный пипл, но по траху еще полный козел, особенно, в сравнении с Ромео.

В общем, после того, как Дарк Маг, так ничего и не сделав, сбежал к общему костру, Лакримоза со злости напилась действительно не по-детски, а потом еще спьяну начала прикалываться над Асмодеем и его ночевкой. Мол, подумаешь — переночевал; мол, хрень это полная, а не ночевка, ничего страшного, смех да и только. И тогда змей Асмодей сперва поутих, дал ей наговориться вволю, влезть в западню обеими ногами, а потом ужалил: «Вот и договорились, Кризочка, в эту ночь ты спишь тут одна-одинешенька. Вон в этом склепике. То-то повеселишься… А мы назавтра на тебя посмотреть придем, тогда уже вместе посмеемся. Годится?»

Тут еще не поздно было откатить, и Лакримоза уже открыла рот, чтобы позорно отшутиться, но в это время снова попался ей на глаза трусливый козел Дарк Маг, и язык сам произнес гордое, беззаботное и безрассудное: «Годится! Только никакая я тебе не Кризочка. Меня зовут Лакримоза. Въезжаете, козлы?» Вообще-то с рождения ее звали Наташкой, но только до тех пор, пока Дарк Маг, про которого тогда еще не было известно, что никакой он не Дарк Маг, а просто трусливый козел, не привел ее на первую вписку, где она стала настоящим готом, почти, как Джульетта. Почти… за исключением траха.

С того знаменательного момента она отзывалась только на имя Лакримоза, пребывала в постоянной готичной депрессии, бухала, кололась, курила анашу, дважды в неделю кончала самоубийством, белила фэйс, красила волосы и глаза черным, а губы — коричневым и носила черную кожаную косуху, черные и ужасно душные кожаные штаны и очень высокие — почти до колена — шнурованные ботинки, в которых приходилось спать, потому что процесс шнуровки был настолько сложен и длителен, что не оставлял времени не то что на жизнь, но даже и на приготовление уроков.

Весь этот непростой антураж обязывал, а потому, ответив Асмодею «годится», Лакримоза по ходу оказывалась в безвыходном положении. Слово «годится» относилось теперь к ней лично: годится она быть готом и системной герлой или наоборот — не представляет из себя ничего, то есть является нулем, отстоем, попсой гламурной, скучной кухонной тряпкой. Скозлить сейчас означало навеки поломать свой фэйс в глазах всей тусовки. Невзирая на хмель, она ясно читала это в устремленных на нее насмешливых взглядах. Один лишь Дарк Маг сидел потупившись и время от времени поглядывал на Лакримозу с совершенно убитым выражением, а потом подобрался поближе и тихонько предложил остаться вместе с ней, потому что вдвоем не так страшно.

Ясен пень, Лакримоза презрительно фыркнула и сказала, что прекрасно обойдется без сопливых козлов, но испытала благодарность за поддержку и с трудом удержалась от того, чтобы не погладить Дарк Мага по худой щеке, густо разрисованной черным фломастером. Она даже подумала, что, наверное, не стоит так на него сердиться, в конце концов, он всегда был верным другом и конкретным пиплом, а что до траха, то ведь известно, что парни начинают позднее; вон, и Ромео, если разобраться, был намного старше Джульетты, а Дарк Маг, наоборот, младше Лакримозы на целый месяц, а потому зря она погнала трейлер на человека, с которым дружит сколько себя помнит, еще с тех времен, когда его звали просто Славкой.