– Они были старше, учились до меня. Почему все сходится на физиках?

– Это дело поинтереснее, чем банальный домашний скандал. Хлорид цезия – это не столовый нож.

– Вы можете разжиться хлоридом цезия во множестве лабораторий. Учитывая экономическое состояние страны, вы, вероятно, уговорите ученого откачать немного хлорида на свои нужды. Люди крадут даже боеголовки, не так ли?

– Для перевозки хлорида цезия потребовался бы профессионал, верно?

– Любой приличный специалист. На атомной электростанции все еще трудятся сотни специалистов для поддержания ее в рабочем состоянии. Слишком многих вам придется опрашивать.

– Если человек, использовавший цезий в Москве, тот же самый, который убил здесь Тимофеева, разве это не сузило бы поле розыска?

– Сузило бы до сотен специалистов.

– Не совсем так. Специалисты живут в часе езды отсюда. Они ездят на электростанцию поездом, отрабатывают свою смену и возвращаются домой. Они не бродят вокруг зоны. Нет, человек, который перерезал Тимофееву горло, является сотрудником охраны, самоселом или браконьером.

– Или ученым, живущим в зоне? – спросил Алекс.

– Возможно. – Но маловероятно, подумал Аркадий. В Чернобыле не вели никакой особой научной работы. Все сводилось к очистке территории и мониторингу.

– Цезий – это слишком сложный способ убить кого-то или свести с ума.

– Согласен, – сказал Аркадий. – Дело в том, что, несмотря на угрозу жизни, ни Иванов, ни Тимофеев не обратились в милицию или собственную службу безопасности, а это заставляет предположить, что они получили некое послание.

– Тимофееву перерезали горло. Ну и где же таинственное послание?

– Может быть, оно лежало там, где нашли Тимофеева, – у входа на деревенское кладбище. Либо Тимофеев приехал из далекой Москвы лишь для посещения кладбища, либо кто-то приложил немало усилий, чтобы Тимофеев там оказался. Кто заметил перерезанное горло?

– Думаю, кто-то из побывавших в рефрижераторе. Могу сказать вам, что люди очень огорчились, узнав, что в нем находится труп. Им пришлось потом все очищать.

– Тогда зачем идти в рефрижератор, если не для опознания тела?

– Ренко, я и подумать не мог, сколько следственной работы основывалось на беспочвенных предположениях.

– Вот именно.

Теперь их окружали высокие деревья. Тени стали глубже. Корни на земле переплелись в замысловатые узлы. Аркадий пробирался сквозь гигантские листья папоротника, и ему казалось, что вокруг снуют такие же пауки, саламандры и змеи. В конце концов, Алекс остановил Аркадия на краю ярко освещенной солнцем поляны с распустившимися маргаритками, тут и там алели маки. Алекс жестом велел пригнуться и затаиться, а потом показал в дальний конец поляны, где стояли, обернувшись назад, два лося с темными, подернутыми влагой, глазами. Аркадий никогда не находился так близко к лосям на воле. Самка и самец с широко поставленными рогами, настоящий охотничий трофей. Тревога в их глазах отличалась от спокойных, равнодушных взглядов их собратьев в зоопарке.

– Тучные, потому что пасутся в садах, – прошептал Алекс.

– Неужели мы все еще находимся в зоне? – недоверчиво спросил Аркадий.

– Да. То, что видишь с дороги, – это жуткое зрелище – Припять, мертвые деревни, рыжий лес, но значительная часть зоны выглядит вот так. А теперь замрите.

Лоси продолжали спокойно стоять, когда Аркадий поднялся во весь рост. Они вздрогнули, но не тронулись с места.

– Как и тот еж, они потеряли инстинкт самосохранения, – сказал Алекс.

– Они заражены?

– Конечно, как и все здесь. Как и все на земле. Эта местность столь же радиоактивна, как и пляж в Рио. Там много солнца. Вот почему я хотел, чтобы вы выключили свой дозиметр, теперь вы слышите не только его щелканье. Присмотритесь и прислушайтесь. Что вы слышите?

Примерно минуту Аркадий слышал только гул лесной жизни да шлепок своей руки, прихлопнувший какую-то мошку на шее. Сосредоточившись на лосях, Аркадий начал различать их неторопливое жевание, полет стрекоз среди хаотичного мелькания под солнцем насекомых и как фон – недовольно ворчащую с дерева белку.

– В зоне есть лоси, зубры, орлы, лебеди. Чернобыльская запретная зона – лучший заповедник в Европе, потому что города и деревни покинуты, поля заброшены, дороги безлюдны. Потому что деятельность человека для природы хуже, чем крупнейшая атомная авария в истории. Следующему «зеленому», который начнет твердить мне о том, как он хочет спасти животных, я скажу, что если он говорит искренне, то нет средства лучше ядерной аварии. А следующему браконьеру, которого здесь найду, я сломаю не только самодельный арбалет. Если вы обнаружите браконьеров, вам не трудно будет им это передать? Стойте на месте! Посмотрите через левое плечо между двух березок.