– Я здесь новенький. По-моему, эта, – сказал охранник. – Мне так кажется.

Аркадий отвел в сторону язычок глазка. По ту сторону двери, в камере, рассчитанной на двадцать заключенных, находилось человек пятьдесят. Наркоманы, воры, мелкие жулики. Спали они поочередно при тусклом свете лампочки в проволочной оплетке и зарешеченного окна. Затхлый, спертый воздух, зловоние пота, перловки, курева и дерьма в параше. В жару все раздевались до пояса – молодые заключенные были белые, как сметана, ветераны – синие от татуировок. Туберкулезный кашель и шепот висели в воздухе. Несколько голов повернулись в сторону открывшегося глазка, но большинство не отреагировали вообще. Человек в Бутырке мог дожидаться суда девять месяцев.

– Нет? А эта? – Охранник показал Аркадию на соседнюю дверь.

Аркадий посмотрел в камеру. Такого же размера, как и первая, но здесь был единственный обитатель – культурист с короткой стрижкой белесых волос в обтягивающей черной футболке. Он упражнялся с эспандерами, привязанными к койке, которая была прикреплена к стене, и всякий раз, когда он сгибал бицепс, койка стонала.

– Эта, – сказал Аркадий.

Антон Ободовский являлся воплощением удачливого мафиози. Он был мастером спорта, посредственным украинским боксером, а потом телохранителем местного босса. Однако Антон был честолюбив. Как только у него появился пистолет, он начал угонять машины, выбрасывая из них водителей. А затем стал принимать заказы на определенные машины, организовал свою бригаду и воровал машины в Германии, перегоняя их потом через Польшу в Москву. В Москве он решил разнообразить свою деятельность, предложив защиту небольшим фирмам и ресторанам, которые потом присваивал себе, пожирая целые компании и отмывая деньги через рестораны. Этот человек жил как принц. Подъем в одиннадцать, белковая диета. Час в тренажерном зале. Короткие телефонные указания и визит в авторемонтные мастерские, где его механики разбирали краденые машины на запчасти для перепродажи. Он приобретал одежду в магазинах, где с него обычно не брали денег, бесплатно обедал в ресторанах. Одевался в черный костюм от «Армани», проводил время сразу с двумя самыми красивыми проститутками и никогда не платил за секс. Бриллиантовый перстень в виде подковы означал, что его хозяин везунчик. В определенных кругах Антон занимал высокое положение и все же был не удовлетворен своей жизнью.

– Банкиры – вот кто настоящие воры. Люди приносят тебе деньги, ты обводишь их вокруг пальца, оставаясь при этом неприкосновенным. Я делаю сотню тысяч долларов, а банкиры и политики – миллионы. Я червяк по сравнению с ними.

– Неплохо живете, – сказал Аркадий вместо приветствия. В камере был телевизор, видеомагнитофон и CD-плейер. Коробка от «Пиццы Хат» валялась под койкой, а поверх нее автомобильные журналы, рекламные туристические проспекты, видеокассеты. – Сколько вы уже здесь?

– Три ночи. Хотел бы спутниковую антенну. Стены этого места слишком толстые, и прием дерьмовый.

– Жизнь – штука крутая.

Антон оглядел Аркадия с ног до головы.

– Посмотрите на свой плащ. Им только машину вытирать. Хотите прошвырнуться со мной по магазинам? Мне как-то не по себе, что я здесь, в тюрьме, одет лучше, чем вы на воле.

– Спасибо. Не хочу.

– За мой счет. Я парень щедрый. Все, что здесь видите, оплачено мной. Все по закону. Разрешено все, кроме спиртного, сигарет или мобильников. – Антон был ненасытен, как акула. Человек мог загордиться от одного разговора с ним, подумал Аркадий.

– И какого предмета лишиться хуже всего?

– Я не пью и не курю, и поэтому для меня это телефоны. – Никто не потреблял так активно телефоны, как люди из криминальных кругов. Они использовали краденые мобильники, чтобы избежать подслушивания, а самые осторожные, вроде Антона, меняли телефоны каждую неделю. – Без телефона я как без рук.

– Мобильники привели к упадку письменной речи. Снимите розовые очки.

– Я тренируюсь. Никаких препаратов, стероидов и гормонов.

– Сигарету?

– Спасибо, не надо. Только что сказал вам – я сохраняю себя сильным и чистым. Я раб слова «ничего». Жалко видеть, что такой человек, как вы, курит.

– Слабость.

– Ренко, подумайте о себе. Или о других. Вспомните о пассивном курении.

– Ладно. – Аркадий убрал пачку. Ему было противно от того, как Антон изгаляется. В действительности он имел три ипостаси. Антон-бандит, который свернул бы вам шею с такой легкостью, словно пожал бы руку. Антон-бизнесмен и Антон-скромняга, отводящий глаза, когда говорилось о чем-то личном. Больше всего Аркадию не хотелось бы встретиться с разъяренным первым Антоном.

– Я просто думаю, что в вашем возрасте тоже следует задуматься о здоровье, – продолжал Антон.

– В моем возрасте?

– Впрочем, это ваше личное дело.

– Вот это мне нравится.

Улыбка искривила губы Антона.

– Видите, мы почти достигли взаимопонимания.

Аркадий и Антон действительно понимали друг друга. Понимали, что элитную камеру Антон получил только вследствие неимоверных усилий властей Бутырки поднять старые казематы до стандартов современной европейской тюрьмы. Понимали, что подобная камера явно предназначалась для лица, предлагающего наивысшую цену. Понимали они и то, что пока криминал правит на улицах, татуированных, престарелых преступников второго сорта травят в тюрьмах. Если бы Антона сунули в обычную камеру, он оказался бы акулой в садке с тысячью пираньями.

Антон не мог сидеть спокойно, он разминал мышцы.

– Вы хороший парень, Ренко. Мы, может, и не знакомы лично, но я знаю, вы всегда относитесь к людям с уважением. Говорите по-английски?

– Да.

Антон взял с койки «Архитектурный дайджест» и раскрыл его. На фотографии на фоне гор красовался очаровательный домик.

– Колорадо. Прекрасная природа и относительно недорого. Что вы об этом думаете?

– На лошади можно ездить?

– А это обязательно?

– Думаю, что да.