– Сашку во дворе собака покусала.
– Голос жены дрожал, чувствовалось, что она вот-вот заплачет.

– Что? Какая собака?!

– Не знаю!
– Галя всхлипнула.
– Врач сказал, что очень большая… Они с Максимом играли, но тот говорит, что не было никакой собаки, а раны… сами появились… Раны очень глубокие, и крови много. Леша, он так кричал… Я даже в зале услышала… Я тебе звонила, но у тебя телефон отключен… - Она зарыдала.

– Ты где?
– Алексей старался говорить спокойно, понимая, что жене сейчас нужна поддержка, хотя у самого сердце кровью обливалось.

– В больнице. Сашу на операцию повезли, швы накладывать.

– Я сейчас приеду!,

Через семь минут он уже отъезжал на своей машине с заводской стоянки.

* * *

Жену Алексей нашел в коридоре, на третьем этаже больницы, рядом с операционным отделением. Галя сидела в кресле возле развесившей во все стороны широкие листья декоративной пальмы в деревянной кадке. Покрасневшие от слез глаза устало смотрели в пол. Пальцы нервно стискивали носовой платок.

Алексей подошел к жене, присел перед ней, взял ее руки в свои:

– Как Сашка?

– На операции, - сдавленно проговорила Галя, обняла мужа и в очередной раз расплакалась.

Он, успокаивающе поглаживая ее по спине, дал выплакаться, отобрал платок и вытер слезы на ее щеках. Потом сел в соседнее кресло и, не выпуская ладони Гали из своих, спросил:

– Что случилось? Что врачи говорят?

Жена тяжело вздохнула:

– Раны на руке глубокие. Возможно, раздроблена кость.

– Кость?
– вскинул брови Алексей.
– Это что же за собака была?!

– Не знаю, Леш. Я не слышала ни лая, ни рычания. И мне кажется, что рядом с Сашкой не было собачьих следов.

– Ты просто не заметила в суматохе, - успокоил Алексей, но самому почему-то стало не по себе. Странное чувство, что каким-то образом в случившемся виноват он сам, тревожным колокольчиком отозвалось в голове.

Алексей постарался отогнать от себя мрачные мысли и обнял жену.

Операция длилась больше двух часов. Ему даже пришлось спрашивать у дежурной сестры успокоительное для Галины.

– Леша, ну что же они там так долго?

– Не знаю, милая, не знаю. Все будет хорошо.

Что еще он мог сказать? Как мог утешить, когда сам едва сдерживал нервную дрожь?

Наконец к ним вышел врач. Галя метнулась ему навстречу с немым вопросом и надеждой в глазах. Алексей встал у жены за спиной.

– Можете не волноваться, - устало улыбнулся хирург, - операция прошла успешно, рука в порядке, сухожилия и кости целы, только с мягкими тканями пришлось повозиться. Шрамы останутся, но это для мальчишки ерунда. Скоро вы сможете увидеть сына. Прямо сейчас к нему нельзя - нужен полный покой.

– Спасибо, доктор, спасибо!
– В голосе Гали смешались волнение, благодарность и облегчение.

– Я так понимаю, вы отец мальчика?
– посмотрел врач на Алексея.

– Да.

– Я могу с вами поговорить?

– Конечно.

Галя встревожилась:

– Что-то случилось?
– Ее взгляд заметался между человеком в спецодежде цвета морской волны и мужем.

– Нет, не переживайте!
– Врач успокаивающе улыбнулся.
– Просто несколько бюрократических вопросов: страховка, паспортные данные…

– Да-да!
– Галя тут же достала из сумочки приготовленные документы и протянула их Алексею.
– Вот, тут все есть… Правда, медсестра уже переписывала… - с сомнением добавила она.

Хирург кивнул:

– Все правильно. Просто нужно еще занести в компьютерную базу. Сейчас такие требования, - он развел руками, - наверху постоянно придумывают что-то новое, чтобы усложнить нам работу. Не волнуйтесь.

– Галь, все в порядке.
– Алексей ободряюще обнял жену, забрал у нее документы и направился вслед за врачом.

Они вошли в кабинет, хозяин устроился за столом, на котором стоял тонкий жидкокристаллический монитор, гость занял кресло напротив и начал доставать из прозрачных файлов документы.

– Ты сталкер?

Вопрос застал Алексея врасплох. Он замер.

– Простите?

– Ты сталкер?
– холодно повторил хирург, глядя ему прямо в глаза.

Алексей не знал, что ответить, и пауза слегка затянулась. Врач решил сам нарушить молчание:

– Можешь и не отвечать. Я вашего брата немало повидал, когда служил в госпитале недалеко от Периметра. По контракту служил. Так вот, ты даже по коридору идешь как по минному полю, хорошо еще руку с растопыренными пальцами перед собой не выставляешь. Как эта позиция называется? «Щуп», кажется? А когда поворачиваешься - сразу осматриваешь большой сектор перед собой. И вообще смотришь, как все они. Такие привычки въедаются - дай угадаю - за год-полтора активных ходок, не меньше. В кармане-то небось любимая гаечка лежит, а?