— Нет. Такого совещания никогда не было. Этого медвежонка придумала я.

— И ты уверена, что во вторник вечером Бретт не предлагал тебе наличного вознаграждения?

— Абсолютно уверена.

— И точно так же ты уверена, что ушла с яхты около половины одиннадцатого?

— Да.

— Ты уехала со стоянки в половине одиннадцатого?

— Да.

— Значит, Этта Толанд не могла видеть тебя выезжающей со стоянки в начале первого?

— В начале первого я была дома и спала.

— Вы поехали домой босиком? — снова вмешался Фрэнк.

— Нет. Я забрала туфли, когда уходила с яхты.

— Ты спускалась за ними вниз?

— Нет. Бретт сходил и принес их. Я никуда не заходила, кроме кокпита.

— А твой шарф он забыл, так?

— Видимо, мы оба об этом забыли.

— Когда ты обнаружила, что забыла шарф на яхте?

— Когда полицейские стали спрашивать меня о нем.

— Когда это было?

— Когда они пришли ко мне домой.

— Ты спала, когда пришли полицейские?

— Да.

— Во сколько это было?

— В шесть утра.

— Значит, ты проспала… Во сколько, ты сказала, ты легла спать?

— Я не говорила. Прмерно в половине двенадцатого.

— Значит, ты проспала шесть с половиной часов, когда к тебе пришли полицейские.

— Да. Шесть — шесть с половиной.

— Вы не хватились шарфа, когда приехали домой?

— Нет, наверное.

— Не заметили, что забыли его?

— Нет.

— Как это могло получиться?

— Ну, наверное, это из-за того, что я немного выпила.

— Ты же сказала мне, что пила только «Перрье», — вмешался я.

— И еще водки с тоником.

— Когда это было?

— После того, как Бретт высказал свое предложение.

— Как по-вашему, это было хорошее предложение? — спросил Фрэнк.

— На мой взгляд, да. Я хотела еще обсудить его с Мэттью, но вот так на первый взгляд оно показалось мне хорошим.

— Но вы не стали звонить Мэттью, когда вернулись домой.

— Было уже поздно.

— Одиннадцать вечера.

— Ну да.

— И в половине двенадцатого вы пошли спать.

— Да.

— Сколько ты выпила? — спросил я. — Там, на яхте.

— Один бокал. Ну, может, немного больше. Напиток смешивал Бретт, может, он плеснул водки чуть больше, чем следовало.

— Ты мне об этом не говорила.

— Я не думала, что это может оказаться важным.

— Что еще ты мне не сказала?

— Больше ничего. Я не убивала Бретта. И кроме того, я считала, что вы — мои адвокаты.

— Мы действительно твои адвокаты, — сказал я.

— Тогда перестаньте на меня кричать!

— Лэйни, ты спускались вниз, когда была на яхте?

— Нет.

— Ни в салон…

— Нет.

— Ни в каюту хозяев…

— Нет. Я же сказала. Мы сидели на палубе, на кокпите, все то время, пока я находилась на яхте.

— Без шарфа? — спросил Фрэнк.

— Да, без этого идиотского шарфа! — взорвалась Лэйни.

— Кто-нибудь видел, как ты уходила с яхты?

— Откуда мне знать?

— Ты кого-нибудь видела?

— Да, я видела дежурного в будке, когда выезжала.

— Он говорит, что не видел тебя.

— Тогда он должен быть слепым. Я проехала рядом с ним.

— Больше ты никого не видела?

— Людей, которые выходили из ресторана.

— Ты знаешь кого-нибудь из них?

— Нет. В смысле, я не могу сказать точно. Я просто развернулась на площадке перед рестораном, и в это время из него выходили какие-то люди, вот и все.

— Значит, ты проехала мимо будки охранника…

— Да.

— Ты ничего ему не сказала?

— Нет.

— Он тебе ничего не сказал?

— Нет.

— Не помахал рукой? Не сделал ничего такого?

— Нет.

— Потом ты развернулась на площадке перед рестораном…

— Да.

— И увидела выходящих оттуда людей…

— Да.

— И что потом?

— Я проехала мимо колонн, которые стоят у въезда в клуб и свернула налево, на Силвер… нет, погодите минутку.

Мы погодили.

— Да, правильно, — сказала Лэйни.

— Что правильно?

— Я чуть не врезалась в машину, которая стояла на обочине.

— Где на обочине?