Лицо Сидни Бреккета, сидевшего по другую сторону зала суда, за одним столом со своими клиентами, было непроницаемо каменным. Или скучающим. А может, и тем, и другим одновременно. Этот коренастый круглолицый человечек, которого угораздило родиться похожим на Ньюта Джингрича, сейчас сидел рядом с двумя более симпатичными людьми, мистером и миссис Бретт Толанд, ныне обвиняемыми в краже плюшевого медвежонка.

— Я должен также упомянуть, что правила процедуры слушания совпадают с правилами процедуры судебного разбирательства, — сказал Сантос. — Единственное отличие заключается в отсутствии присяжных.

Сперва дают показания свидетели истца…

Я считал, что в наше время не осталось людей, не знакомых с этой процедурой, по крайней мере в той ее части, которая совпадает с уголовным правом. Все, кому только не лень, последние двадцать два года, шесть месяцев, три недели и двенадцать дней смотрели мыльную оперу "Дело Симпсона", и знали все детали чуть ли не лучше меня. Я жалел об отсутствии присяжных, потому что они, обычные граждане, могли бы заметить допущенные мною ошибки, и возможно, в письменном виде сообщить мне, что я — паршивый, никуда не годный адвокат. Обожаю получать такие письма. Когда я очнулся в больнице Доброго Самаритянина, то обнаружил целую груду писем от посторонних людей, которые считали, что я сам виноват в том, что меня подстрелили, и еще в том, что я недостаточно быстро вышел из комы. Я бы, конечно, с удовольствием встал с операционного стола минут через десять, будь на то моя воля, но, увы, здоровье не позволило… Само собой, я вообще предпочел бы обойтись без всех этих проблем. Я вовсе не был счастлив схлопотать пулю. Вы сами как-нибудь попробуйте поймать пулю, а я тогда напишу вам письмецо, когда вы не сумеете выйти из этой чертовой комы.

А мне еще говорят, что после выздоровления я стал каким-то нервным.

— …А затем адвокат ответчика проводит перекрестный допрос.

Потом приходит очередь свидетелей ответчика, и, соответственно, перекрестный допрос проводит адвокат истца. Если у какой-либо из сторон есть какие-либо вопросы, пусть она сообщит об этом сейчас. Я хочу, чтобы все присутствующие полностью понимали суть происходящего.

Вопросов ни у кого не было.

— В таком случае, мистер Хоуп, — сказал Сантос, — если вы готовы, мы можем начать.

"Да выйдешь ты когда-нибудь?" — подумал Уоррен.

Обычно он ездил на стареньком, видавшем виды сером «форде», который прекрасно подходил любому представителю его профессии, не желающему оповещать всех жителей штата Флорида о своих планах и намерениях. Но проблема заключалась в том, что она отлично знала этот «форд». Он столько раз возил ее на этой машине, что сбился со счета.

Потому припарковывать машину перед ее домом было бы в высшей степени неразумно. Если в потрепанном сером «форде» сидит чернокожий мужчина, то кто же это может быть, если не старина Уоррен Чамберс?

Поэтому сегодня Уоррен приехал не на «форде», а на взятой напрокат красной «субару» с помятым левым крылом, да и припарковал он ее на углу, в тени огромного баньянового дерева, ронявшего свои листья на капот с той же непосредственностью, с какой голубь роняет помет. Отсюда Уоррен мог наблюдать за воротами гаража, расположенного под ее домом.

Он тоже хорошо знал ее машину. Он узнает ее в ту же секунду, как она выедет. Если, конечно, она вообще выедет.

Над ухом у Уоррена принялась жужжать муха.

Вот и посиди тут с открытым окном.

Черт бы побрал Флориду и всю здешнюю мошкару!

Нужно следить за выходом. С этой стороны стоянки на цементе нарисована большая белая стрела, указывающая внутрь. А с другой стороны — такая же стрела, но указывающая наружу. "Ну выходи же, — подумал Уоррен. — Стрела указывает тебе путь, так воспользуйся этим указателем".

Он посмотрел на часы.

Девять часов тридцать семь минут.

"Время-то как летит", — подумал Уоррен.

Элайна Камминс — или Лэйни, как она предпочитала себя называть, — была высокой и стройной тридцатитрехлетней женщиной. Ей была присуща та элегантная небрежность, которую обычно приписывают уроженкам Флориды, но на самом деле Элайна переехала сюда из Алабамы всего лишь пять лет назад и до сих пор говорила с заметным южным акцентом. Сегодня утром она была одета в длинную плиссированную шелковую юбку и пуловер из хлопчатобумажной пряжи. Никаких чулков — длинные загорелые ноги и легкие туфли на низком каблуке и с плетеным ажурным носком. На правой руке — единственное золотое кольцо, то же самое, которое было на ней, когда Элайна впервые пришла ко мне в контору. Элайна тогда назвала его викторианским кольцом-печаткой. Оно было сделано в виде сердечка и украшено мелкими цветочками. Золото кольца и золотисто-пшеничный тон одежды прекрасно гармонировали со светло-русыми волосами Элайны, забранными в хвост и перевязанными зеленой лентой под цвет ее глаз. Эти зеленые глаза были обеспокоенными и внимательными. И еще они слегка косили. Это вовсе не портило Элайну, и я упомянул об этом лишь затем, чтобы в точности передать все подробности.

Человека, о котором англичанин скажет, что тот косит, в Америке назовут косым или косоглазым. Хотя иногда в Америке могут назвать косым человека, который вовсе не косит, а просто смотрит на вас, полуприкрыв глаза — ну, например, щурится от солнца. Забавный, однако, язык у этих колонистов, а? Лэйни нельзя было назвать косоглазой. То есть ее глаза не смотрели в переносицу. Но все-таки она косила — когда ее левый глаз смотрел прямо на вас, правый был повернут чуть в сторну. Этот дефект был важен для ее иска — я даже надеялся, что именно он поможет нам выиграть, — но в то же время каким-то странным образом придавал Лэйни уязвимый, и при этом чертовски привлекательный вид. Элайна положила руку на Библию и поклялась говорить правду, только правду, и ничего, кроме правды, и да поможет ей Бог.

— Назовите, пожалуйста, ваше имя, — попросил я.

— Элайна Камминс.

Голос у нее был мягким, словно теплый летний ветерок, дующий над рекой Теннесси. Чуть косящие зеленые глаза расширились, и в них появилось выражение ожидания. Левый глаз смотрел прямо на меня, а правый — на американский флаг, стоящий за креслом судьи. Полные чувственные губы слегка приоткрылись, как будто Элайна ожидала следующего вопроса, затаив дыхание.

— Ваш адрес, пожалуйста.

— Северная Яблочная улица, дом 1312.