— Спасибо… — Скураш запнулся, понимая, что забыл имя и отчество сегодняшнего дежурного.

— Иван Данилович, — добродушно улыбаясь, подсказал седой неприметный человек в скромном, но безукоризненно отутюженном костюме. — Вы не смущайтесь, всего-то две недели на службе, где уж здесь всех упомнишь. Через годик-другой и рады будете забыть и имена, и лица, но, увы, так уже устроена память, ничем их оттуда не вышибешь.

— Извините, Иван Данилович, я лучше спущусь, а то негоже суетиться перед высоким начальством.

— Правильно, молодой человек, рассуждаете. Может быть, в этих, казалось бы, простеньких словах и есть залог вашего успеха, уж поверьте старику.

Всю дорогу в непривычно просторной машине Малюта резался со своим шефом в «переводного дурака». Карты он особенно не любил, и это, пожалуй, была единственная игра, в которую он играл неплохо. Секретарь же Совета, как потом оказалось, играл во все игры и притом почти всегда выигрывал.

Наполучав вдоволь «дураков» и приведя тем самым Ивана Павловича в прекрасное расположение духа, Скураш, сам того не подозревая, нащупал верную дорожку к сердцу этого нелюдимого на первый взгляд человека. Они вошли в сверкающий казённой стерильностью большой дом, ладно вписавшийся в сосновый бор и парящий огромной верандой с раздвижными окнами над ухоженным фруктовым садом.

Малюта Максимович машинально потрогал лежащие на низком журнальном столике разукрашенные затейливой резьбой нарды.

— Играете?
– услышал он.

— Да так, средненько…

— Средненько — это я играю. Может, пока собирают на стол, пару коротеньких сгоняем?

— Иван Павлович, разве у меня есть выбор? Конечно, сыграем, надо же чем-то вкус «дурака» перед приёмом пищи перебить.

С «почётным» счётом «пять — один», понятно в чью пользу, перешли в столовую.

— Малюта Максимович, я надеюсь, вы не слишком голодны и согласитесь минут сорок погулять, как вы недавно справедливо заметили, перед приёмом пищи. Я вот тоже обожаю армейские обороты и не стесняюсь их, а чего мне стесняться своей жизни? Я за спины других не прятался, на печи не отсиживался, всё, что мог, у Родины заслужил. Орденов и медалей внукам и правнукам хватит. Пойдёмте гулять, — и, скорчив кислую мину, он многозначительно поднял вверх указательный палец.

Жёлтая листва, аккуратно сметённая с выложенных брусчаткой дорожек, покорно повинуясь лёгкому ветерку, крутилась у них под ногами. Небо только начинало тускнеть, и по нему кто-то неведомый гонял, безо всякой последовательности, стада ещё не отяжелевших от влаги вертлявых облаков.

— Откуда у вас такое нетрадиционное имя?

— Малюта — это маленький, младший…

— Хорош маленький, наверное, с центнер весом и росточком Бог не обидел…

— Метр восемьдесят два, товарищ генерал-полковник!

— Ладно, в гвардию годитесь. Вы, насколько мне память не изменяет, никакого отношения к спецслужбам не имеете? — прикурив и выдувая с силой очищенный лёгкими от смолы и других мерзостей дым, спросил Плавский.

— Так точно, правда, пару раз «контрики» пытались профилактировать, да принадлежность к касте замполитов выручала.

— Интересно, за что же это?

— Один раз за Высоцкого и анекдоты про родного Леонида Ильича, второй — за пристрастие к «опиуму для народа» и посещение Божьего храма.

— Мудаки, что ещё сказать? Разве что с тех пор мало что изменилось, названия только поменялись. Самая страшная беда нашей страны, на мой взгляд, сегодня - не столько засевшая всюду партноменклатура и прокисшие мозги сограждан, сколько милиция и КГБ, взрастившие отечественную организованную преступность и плотно с нею сросшиеся. Вы посмотрите, что вокруг делается: мелких и средних жуликов, бандитов прикрывают «менты», а крупных акул - внуки железного Феликса.

Это же надо было кому-то додуматься старших офицеров «комитета» без отрыва от производства отправили на кормление в крупные банки, фирмы, холдинги. Пустили «козлов» в огород, а их там и ждали! Вот ответьте мне, на кого вы будете работать, если государство вам платить полторы, скажем, или две тысячи деревянных рублей, а коммерческий банк - пять тысяч долларов?

— А что здесь отвечать? Конечно, на банк, тем более, под крышей государства! Выходит, полная реализация сучьего принципа двойной морали, чего же не поработать…

— Правильно. Но почему мы с вами это понимаем, а президент и правительство делают вид, как в том анекдоте: «Папа, а что это было?»

Конечно, Боже упаси, я не собираюсь грести всех под одну гребёнку, даже проводить различия между начальниками и подчинёнными, дескать, одни честные и преданные делу, а вторые — зажравшиеся и развращённые вседозволенностью. Это глупо. Повинуясь законам службы, вторые неизбежно вырастают из первых, а потом уже в силу вступает всесильный закон сохранения собственной жопы на господствующих высотах. Вот и получаем подобное по собственному образцу. Чему можно научиться в племени людоедов, где убийство человека - не просто норма, а дело почётное, заслуживающее уважения и всеобщего признания?

Всё прогнило, и мы тем более должны ценить людей, сохранивших в себе хоть что-то человеческое. Им в той жизни было намного тяжелее, чем нам. Представьте себе: отец - людоед, учителя - людоеды, а вы - вегетарианец. Сколько мучений! Сколько силы надо, чтобы выжить и не стать как все!

Но это всё лирика, любезный Малюта Максимович, а правда жизни такова: президент тяжело болен, и неизвестно, чем его болезнь окончится. Страной управляют смутные личности, для которых сохранение высокого уровня криминала крайне выгодно.