Для Джеймса Харпера этот вечер тоже был неспокойным. После перевязки он долго не мог уснуть, но причиной тому была не обычная ноющая боль, которая стала вполне терпимой после укола, а яркое воспоминание сегодняшнего дня: Анна Монт в открытой тонкой блузе наклоняется над столом, чтобы найти нужный документ… Поймав взгляд Джеймса, она краснеет, отбрасывает назад длинные волосы, заплетенные по-девичьи в косу, и, словно защищаясь, кладет руку на грудь.

Впервые за семь лет брака он испытал сильное влечение к другой женщине. Он Анны Монт веяло какой-то первобытной силой, Джеймс любовался ее плавными, но точными движениями, представляя себе ее, например, в стане викингов… И неистово желал, чтобы она оказалась в его объятиях.

Джеймс умел контролировать свои желания. Еще до женитьбы, заводя отношения с женщинами, он всегда оставался джентльменом и уважал чужие чувства. Так же бережно он начинал отношения с Сандрой. А став ее мужем, вообще старался избегать даже флирта. Но сегодня Анна так смутилась в ответ на его более пристальный, чем обычно, взгляд, что он понял: его секретарша влюблена в него! И эта мысль отчего-то очень взволновала Джеймса Харпера. Анна Монт всегда смотрела на него ясно, спокойно и ласково, она никогда не щурилась, как его жена, – Джеймс вдруг понял, что эта манера Сандры очень его раздражает.

Вот почему сегодняшний ее визит оказался столь тягостным для него. В Джеймсе проснулась совесть, и он хотел оправдаться перед собой, найдя причину своего интереса к Анне Монт в жене. Сандра приехала к нему так поздно, она так бестактно заговорила с ним о его беспомощности… И вообще, она плохо выглядела сегодня – откуда эти темные круги под глазами? Раньше он их не замечал.

В это же время Анна Монт, взявшая это имя для выполнения задания своего бывшего коллеги Иоахима Мельдерса, вернулась в свою квартиру. Сбросив туфли, она с ногами забралась в кресло и, достав из сумки пачку сигарет, закурила. Настроение у нее было прекрасное. Плеснув в стакан немного шотландского виски, она собралась было пойти на кухню за содовой, но передумала. Сделав глоток, Анна скрестила ноги по-турецки, набрала номер Мельдерса и, услышав автоответчик, с улыбкой произнесла: «Это Кэсси. Я думаю, что уже заслужила аванс. Сегодня я была хороша, как никогда».

К шестому июня наконец установилось настоящее лето – теперь дни были жаркими, а ночи теплыми. Сандра по-прежнему подолгу засиживалась в офисе, стараясь не думать, что где-то за пределами Лондона, где рощи тенисты, а чистые озера прохладны, нет раскаленного городского камня и зловонных автомобильных выхлопов. Лондонское лето редко баловало такой погодой, и все, кто не был обременен работой, старались воспользоваться случаем, чтобы отдохнуть на природе. Нужно было бы отправить Кору вместе с мисс Гамп в поместье Уорренсби, но Сандра успевала лишь подумать об этом днем, а поздно вечером, когда она освобождалась, отдавать распоряжения было уже некому…

– Миссис Харпер, могу я поговорить с вами? – в кабинет заглянул Дезерт, управляющий Корпорации, и она удивленно подняла на него глаза: за все время ее работы здесь, в главном офисе, Майкл Дезерт ни разу не выразил желания побеседовать с нею. Своим поведением он словно бы подчеркивал, что терпит ее лишь потому, что таково распоряжение Джеймса Харпера.

– Разумеется, мистер Дезерт, – сказала она. – Проходите, садитесь, пожалуйста, – и указала ему кресло напротив стола. Но Дезерт не спешил занять его.

– Прежде всего, я хотел бы извиниться перед вами, миссис Харпер, – несколько смущенно сказал он и, видя совсем уже изумленные глаза Сандры, пояснил: – Извиниться за то, что все это время вел себя не слишком разумно. Мне следовало как минимум оказать вам помощь в работе с документами. Но должен признаться, меня несколько задевали отчеты, которые вы предоставляете мистеру Харперу. Однако, насколько я могу судить, вы сумели за такое короткое время отлично разобраться в делах Компании.

– Благодарю вас, мистер Дезерт, – Сандра спокойно улыбнулась. – Мне приятно, что вы так высоко оценили мою работу. Я принимаю ваши извинения, хотя нисколько на вас не обижена. Так уж повелось, что мужчины часто оказываются не готовы признать в женщине наличие ума и деловых качеств, даже если она их вовсе не скрывает.

– Наверное, вы правы, миссис Харпер, – пробормотал Дезерт.

– А что касается моих отчетов, – продолжала она, – то составить собственное мнение о делах Корпорации мне, как новому человеку, помог свежий взгляд на них. Так что мои отчеты могут пригодиться и вам, мистер Дезерт. Воспользуйтесь ими. Но ведь это не единственное, за чем вы обратились ко мне, не так ли?

– Разумеется, – Дезерт громко двинул креслом и, наконец, сел.

– Видите ли, миссис Харпер, вас не должно удивлять, что я обращаюсь именно к вам, а не к мистеру Харперу. Но мне кажется, после того как вы просчитали… всю эту аферу с фальсификацией экспертиз, вы лучше всех поймете мои опасения. Предложения о купле-продаже шахт к нам поступают регулярно, но мистер Харпер распорядился пока все их отклонить или отложить до его выздоровления – то есть до того времени, когда он лично сможет инспектировать шахты. Но сегодня я получил запрос от одной крупной западно-африканской компании. Они хотят купить нашу шахту на очень выгодных условиях. А вы уже убедились, что дела Корпорации не позволяют разбрасываться такими возможностями.

– О какой именно шахте идет речь? – спросила Сандра.

После ответа Дезерта она задумалась. Западно-африканская компания «Моррисон инкорпорейтед» интересовалась шахтой, ситуация вокруг которой была очень непростой. И Сандра была прекрасно осведомлена об этом, так как план, связанный с использованием этой шахты, разрабатывала в свое время команда Урмаса Шольца – для того, чтобы она, Сандра, могла предложить этот план Джеймсу Харперу как собственный. Суть его состояла в следующем.

Алмазы, добытые в Ламбервиле, перебрасывались контрабандой на эту, уже истощенную шахту, находящуюся в соседней стране, и отправлялись дальше, как добытые именно там – в той стране легче решались таможенные проблемы. А истощившейся была объявлена шахта в Ламбервиле.