Леди Трэйлстоун умерла пять лет назад, об этом Сандре сообщила хорошо помнившая эту женщину Лиз Харпер…

Сандра безнадежно листала записную книжку, пока не встретила еще одно полузабытое имя. Розмэри Мэрдсток! Племянница сэра Грэхема, которая учила Сандру говорить по-английски с «настоящим калифорнийским акцентом» – еще до того, как она была представлена леди Трейлстоун американской бизнес-вумен. Возможно, мисс Мэрдсток расскажет ей о Грэхеме. Молодая женщина положила руку на диск телефона и внезапно поняла, что пытается дозвониться в свою прежнюю жизнь – в ту жизнь, о которой ей когда-то приказали забыть… От волнения она не сразу смогла заговорить, когда на другом конце провода почти незамедлительно ответил знакомый женский голос:

– Добрый день, мисс Мэрдсток, – стараясь взять себя в руки, произнесла она. – Говорит Сандра Харпер. До замужества я носила фамилию Сэймур.

– Я прекрасно помню вас, миссис Харпер, – невозмутимо ответила ее бывшая преподавательница. – Чем могу быть полезна?

– Я хотела бы встретиться с вами, мисс Мэрдсток. У вас не найдется для меня немного времени?

– Приезжайте, – без колебаний сказала та. – Я немного нездорова, так что вы без труда застанете меня дома.

– Я могу приехать прямо сейчас? – не веря своей удаче, Сандра пропустила мимо ушей слова о нездоровье.

– Да, миссис Харпер. Если вам угодно.

Через полчаса Сандра стояла у хорошо знакомой двери. Она и не думала, что будет так волноваться! Послышались быстрые шаги, дверь отворилась. Сандра оказалась в знакомой прихожей, где по-прежнему не было ничего лишнего – только шкаф для одежды, большое зеркало на стене и пара картин в японском стиле.

Ей показалось, что машина времени перенесла ее на восемь лет назад. Ничего не изменилось в квартире, и сама Розмэри Мэрдсток была точно такой же: худощавой, подтянутой, с аккуратной стрижкой на темных волосах и едва заметным макияжем на лице. Даже черное платье с маленьким воротником-стойкой показалось Сандре знакомым.

– Я очень благодарна за то, что вы согласились со мной встретиться.

– Поднимайтесь наверх, миссис Харпер, – улыбнулась Розмэри. – Я думаю, вам будет приятно посмотреть на комнату, в которой вы провели немало часов. А я позабочусь о чае.

Испытывая легкое головокружение, Сандра поднялась по лестнице и вошла в комнату. И здесь все так же! Те же черные стеллажи и изумительный иранский ковер цвета молодой травы. Море книг и клетка с попугаем на подоконнике. Только теперь в ней сидел не зеленый волнистый попугайчик, а большой серый жако. Он дремал, но услышав, что кто-то вошел, приоткрыл круглый янтарный глаз и взглянул на Сандру. Она невольно улыбнулась.

Через некоторое время в комнате появилась хозяйка с подносом в руках. Сандра вспомнила, что Розмэри никогда не держала прислуги. Поставив на журнальный стол поднос со всем необходимым – кофейником, кувшинчиком для сливок, сахарницей и чашечками из темного стекла, – Розмэри жестом предложила Сандре сесть и уселась сама.

Несколько минут обе молчали, с доброжелательным интересом глядя друг на друга.

– Я помню другого вашего питомца, – сказала наконец гостья, кивнув на попугая.

– Увы, Рикки умер, – вздохнула хозяйка. – А этого красавца мне подарил один благодарный ученик. Рикки-второй знает почти восемьсот слов, но среди них есть и неприличные. Что ж, он в этом не виноват!

– Говорят, такие попугаи живут триста лет, – улыбнулась Сандра. – Может быть, ваш Рикки плавал на пиратском корабле и научился матросской ругани.

– Жаль, что он не может нам об этом рассказать, – ответила Розмэри и тоже улыбнулась.

Сандра внезапно почувствовала себя очень уютно в этом доме, с этой женщиной. Розмэри Мэрдсток была совсем не похожа на тех светских дам, с кем Сандре в последнее время приходилось общаться. Большинство из них были фальшивы и злоязычны, некоторые милы и забавны, многие скучны, но никто из них не обладал сочетанием качеств, перед которым Сандра преклонялась с юности – умом и честностью. У Сандры никогда не было близкой подруги, потому что ни в ком из своих сверстниц она не находила этого сочетания. И сейчас ей очень понравилось то, что она увидела в глазах своей бывшей преподавательницы. Именно поэтому она решила не затевать светский разговор, а сразу перейти к делу.

– Я не хотела бы отнимать у вас много времени, мисс Мэрдсток, ведь вы нездоровы. В свое время сэр Грэхем сообщил мне, что вы приходитесь ему племянницей. Сейчас мне крайне необходим его совет. Я пыталась разыскать сэра Грэхема, но не смогла. Вы не могли бы мне в этом помочь?

Розмэри внимательно посмотрела на нее, прежде чем ответить.

– Миссис Харпер, у моего дяди всегда была своя жизнь, в которую он никого не допускал. Боюсь, мне известно то же, что и вам: его больше нет в Лондоне… Но давайте все-таки выпьем кофе, а то он остынет, – с этими словами она стала разливать ароматный напиток по чашечкам.

Кофе показался Сандре намного вкуснее, чем тот, что подавали в доме Харперов.

– Я, наверное, удивила вас своим визитом, мисс Мэрдсток? – спросила она, чтобы поддержать беседу.

– Посещения прежних учеников для меня не редкость, – ответила Розмэри. – Но, честно говоря, я не думала, что мы с вами еще увидимся. Мы занимались всего месяц, и сэр Грэхем настаивал на том, чтобы я ни о чем вас не расспрашивала. Я привыкла, не раздумывая, подчиняться ему и держала с вами особую дистанцию. Я вспомнила о вас, когда прочла в газете сообщение о женитьбе Джеймса Харпера на американской предпринимательнице Сандре Сэймур.