После того как Уолтерсторф потерял сына, он долго не мог успокоиться: он плакал, стенал, скорбел. Мне кажется, его переживания были похожи на переживания Христа в Гефсиманском саду. Эта дорога слез привела его к истинному отказу. Вот как он описал его:

Несколько месяцев назад я и сам испытал это чудесное ощущение свободы, когда высоко в горах плавал на каноэ по озеру. Мои сыновья уехали еще днем, поэтому я остался один и медленно плыл, рассекая коротким веслом спокойную гладь этого прекрасного озера. Это был тот час, когда форель начала подниматься на поверхность. В тихой заводи, которую я нашел, вода замерла; ее тревожила лишь рябь, которая шла от выпрыгивающей из воды форели, и можно было лишь догадываться, как много рыбы было рядом с моей лодкой. Об этом звездном часе мечтают все рыбаки. Я отложил весло и закинул удочку. Крючок с наживкой опустился в самый центр растревоженной водной глади. Сначала одна, затем еще пара форелей заинтересовались моей приманкой. Я знал, что если рыба по-прежнему будет так же активна, моя лодка наполнится быстрее, чем станет слишком темно для рыбалки. Но внезапно с берега подул легкий ветерок. Он нес с собой прохладу и аромат долины, и хотя он был слабый, я заметил, что мою лодку постепенно относит в центр озера. Меня охватило волнение, потому что я не мог ловить рыбу и грести одновременно. Чтобы оставаться в этой тихой заводи, где было полно рыбы, мне нужно было отложить удочку и работать веслом.

Я улыбнулся и отложил удочку. Но и весла не взял. Я вытянул руки вдоль планшира и позволил легкому ветерку уносить меня все дальше от берега. Я плыл и упивался красотой окружавших меня горных вершин, наслаждался золотом меркнущего света, радостью свободы моего желания. Тихий внутренний голос напомнил мне о рыбе, которая плескалась в заводи.

В романе Габриеля Гарсиа Маркеса «Сто лет одиночества» описана жизнь небольшого мексиканского городка Макондо, а также жизнь нескольких семей, которые считали его своим домом. Однажды течение их тихой жизни было нарушено одной болезнью — бессонницей. Ее жители на протяжении нескольких недель, а затем месяцев не могли сомкнуть глаз. Они стали плохо ориентироваться в окружающей действительности, ведь постепенно память — немаловажная вещь в жизни — начала отказывать им. Даже самые простые и всем знакомые предметы кухонной утвари начали казаться странными, незнакомыми, забытыми. Аурелиано, серебряных дел мастер, однажды работал в своей мастерской и понял, что не может вспомнить название маленькой наковальни, которую использовал в работе. Его отец, Хосе, напомнил ему, как она называется.

Когда я прочитал эту историю в первый раз, то лишь рассмеялся. Но она очаровала меня, и при втором прочтении я начал понимать, что она относится и ко мне тоже. И я сказал себе: «Неплохая идея. Наверное, и мне следует повесить над кроватью табличку, на которой будет написано: БОГ ЕСТЬ». Дело в том, что практически каждое утро я просыпаюсь неверующим человеком. Такое впечатление, что за ночь я впадаю в полную забывчивость, и когда наступает день, я совершенно теряю ориентацию. Глубокие и ценные истины, к осознанию которых Господь за эти годы привел меня, которые я помнил еще вчера, начинают казаться мне необычайно далекими. Это происходит со мной не каждое утро, но достаточно часто, чтобы я к этому привык. И я знаю, что это происходит не только со мной. Как признался Дж. Макдоналд в своем стихотворении Diary of an Old Soul,