Кроме того, эта работа будет ценным стилистическим упражнением для учащихся, помогающим совершенствовать свой стиль.

Следует вкратце остановиться еще на некоторых произведениях Чехова, введенных в программу по литературе для средней школы, чтобы рассмотреть их с точки зрения отражения в них особенностей творческой индивидуальности Чехова и его писательского почерка.

«ИОНЫЧ». Основной идейный мотив (произведения - обличение косной, инертной жизни в провинции, постепенно засасывающей человека в мещанское болото; превращающей «живого» человека в обывателя-пошляка. Характерная для Чехова тема. Несомненно, устами доктора Астрова в пьесе «Дядя Ваня» Чехов выразил свое отношение к застойной провинциальной жизни: «Вообще жизнь люблю, но нашу жизнь, уездную, русскую, обывательскую, терпеть не могу, и презираю ее всеми силами моей души».

Чехов говорил в письмах об омертвляющей человека провинциальной скуке, о том, что провинция затягивает «живых», «нервных» людей, «отсасывает» у них крылья».

Чехов часто показывал в своих произведениях, как в результате этого процесса опошления людей получается та «куцая, бескрылая жизнь», о которой Чехов говорил в «Даме с собачкой». Писатель противопоставлял спокойной жизни обывателей, превращающей их в благополучных и сытых мещан, деятельную жизнь людей, окрыленных высокими целями, людей большого подвига. Чехов восхищался людьми больших свершений. Типом такого человека-подвижника для Чехова был русский ученый - путешественник Пржевальский, о котором Антон Павлович говорил: «Таких людей, как Пржевальский, я люблю бесконечно».

Можно отметить, что первоисточником темы провинции н обывательщины в произведениях Чехова являются таганрогские впечатления Антона Павловича. В отдельных деталях рассказа «Ионыч» довольно явственно ощущается таганрогский колорит.

Проливают свет на локальные черты в образе доктора Старцева слова Антона Павловича из его письма к М. Е. Чехову (от 31 января 1886 года): «Я уверен, что служа в Таганроге, я был бы покойнее, веселее, здоровее, но такова уж моя «планида», чтобы остаться навсегда в Москве. Тут мой дом, моя карьера... Как врач, я в Таганроге охалатился бы и забыл свою науку, в Москве же врачу некогда ходить в клуб и играть в карты...»

Образное, колоритное слово «охалатиться», которым Чехов характеризует жизнь обывателя-интеллигента в Таганроге, можно вполне применить также в характеристике жизни доктора Старцева.

Любопытно еще одно свидетельство современника Чехова - писателя Вл. Ленского. Он вспоминает, как Чехов, уезжая из Таганрога в Ялту, говорил шутя провожавшим его землякам: «Литература - невыгодное занятие. Вон у всех таганрогских врачей есть свои дома, лошади, коляски, а у меня ничего нет. Брошу-ка я литературу, займусь медициной». Разве эта чеховская характеристика таганрогских врачей не связана с описанием жизни доктора Старцева?

В рассказе «Ионыч» проявилась еще одна характерная особенность таланта Чехова - музыкальность. Музыкальность Чехова-писателя нашла отражение в художественном содержании и стиле его произведений, в характеристике героев, в творческом методе изображения действительности.

В «Ионыче» находим целый комплекс музыкальных мест, характеризующих Туркиных и Старцева.

Можно назвать своеобразным гимном в честь народной песни то место в рассказе, когда гости Туркиных, прослушав роман Веры Иосифовны, услышали хор песенников, выступавших в городском саду с проникновенным исполнением «Лучинушки»: «Эта песня передавала то, чего не было в романе и. что бывает в жизни», Здесь характерно для Чехова, ценивши го в искусстве прежде всего правду жизни, противопоставление правдивой народной песни бездарному роману скучающей барыни с типичным для него сентиментально-филантропическим сюжетом, далеким от подлинной жизни.

В историю отношений Екатерины Ивановны Туркиной и Старцева вплетаются искусно эпизоды, связанные с музыкой. В начале рассказа шумная, однообразная игра героини на рояле воспринимается молодым земским врачом как надоедливые, но в то же время приятные культурные звуки. И возвращаясь от Туркиньгх к себе в деревню и находясь под впечатлением встречи с молодым, изящным существом, влюбленный доктор напевал соответствующий его настроению романс «Твой голос для меня и ласковый, и томный».

Спустя четыре года появилось много нового в жизни и духовном обиходе героев. Екатерина Ивановна, по-прежнему игравшая на рояле шумно и долго, уже стала понимать, что в музыке она только дилетант, что настоящего музыканта из нее не получилось; и Екатерина Ивановна, осознавшая это, решила при Старцеве больше не играть, не говорить о музыке, а ожиревший, омещанившийся доктор превратился в Ионыча, типичного обывателя, расставшегося со всеми идеалами молодости и с радостью говорившего: «А хорошо, что я тогда не женился».

О «Вишневом саде» имеется большая литература, в том числе и методическая, - это поможет учителю построить интересно и творчески занятия по изучению этой своеобразной пьесы Чехова.

«Вишневый сад» - это художественный итог наблюдений великого русского писателя над социальными процессами, происходившими в современной действительности. В пьесе разработана важная социальная тема, которая волновала воображение писателя в течение всей его творческой жизни, начиная с первой юношеской пьесы без названия, и которая, получила художественно полноценное завершение в последней пьесе «Вишневый сад». Это тема материального оскудения и морального разложения дворянства и перехода дворянских гнезд в руки нового хозяина - буржуа.

Автор «Вишневого сада» осудил крепостническое прошлое России и современную буржуазную действительность. Этой действительности он противопоставил свою поэтическую мечту о светлом, счастливом будущем Родины.

Глубокое социальное содержание в пьесе выражено в тонкой, своеобразной художественной манере. Вл. И. Немирович-Данченко назвал «Вишневый сад» самым утонченным произведением Чехова, найдя в пьесе «тонкое, деликатное письмо, отточенный до символов реализм, красоту чувств».

К. С. Станиславский писал Антону Павловичу: «По-моему, «Вишневый сад» - это лучшая ваша пьеса. Я полюбил ее даже больше милой «Чайки»... В ней больше поэзии, лирики, сценичности, все роли, не исключая прохожего, блестящи... Боюсь, что все это слишком тонко для публики. Она не скоро поймет все тонкости. Может быть, я пристрастен, но я не нахожу никакого недостатка в пьесе. Есть один: она требует слишком больших и тонких актеров, чтобы обнаружить все ее красоты».