– Десять процентов?
– Из всего услышанного Лэмпарт ухватился именно за эту информацию.
– Вы можете сделать так, что я стану на десять процентов сильнее и быстрее?

– На десять процентов как минимум, а вообще-то больше. Заметно больше.

– Как? При помощи чего? Я действительно стану… чудовищем?

– Вовсе нет.
– Вопрос Лэмпарта ни на йоту не поколебал спокойной уверенности Броката.
– В своей лаборатории я проводил эксперименты на животных: мышах, крысах, кроликах, обезьянах и свиньях. На самом деле все исключительно просто - если знаешь, что делать, конечно. Вы, наверное, слышали или читали о жизненных формах, основанных на кремнии, а не на углероде.

– Разумеется, слышал и кое-что читал. Ничего не получится. Такое у меня сложилось впечатление. Кремний не настолько разносторонний, если можно так выразиться, элемент.

– Прекрасно!
– Брокат был доволен.
– Вы отлично информированы. А теперь подумайте вот о чем… В юности я выступал против трансплантации органов, поскольку пересадка означала привнесение чужеродных элементов в тело человека, которое, надо сказать, обладает исключительно острым чувством собственной целостности. В данном вопросе оно похоже на общество, не желающее мириться с чужеродными структурами.

Но так же, как и в общество, в тело человека можно проникнуть, если действовать с умом и соблюдать осторожность. Существует множество способов его обмануть. В частности, тело человека не отличает полезный углерод от смертельно опасного стронция-девяносто. Или еще пример: если вы будете принимать героин постепенно и небольшими дозами, ваш организм к нему адаптируется, и вскоре вам будет трудно без него обходиться; иными словами, вы станете наркоманом. Тело легко одурачить как на молекулярном, так и на атомарном уровне. Если знаешь, что следует делать.

– Вы не сказали мне ничего определенного!

Лэмпарт разрывался между инстинктивным отвращением и соблазном. Быть сильнее, быстрее, жить дольше, не бояться болезней… Какой человек, уважающий свое тело и стремящийся как можно дольше сохранить прекрасную физическую форму, не мечтает о подобном чуде?

– Как достигается результат, о котором вы говорите?

– У меня, - улыбнувшись, ответил Брокат, - решение задачи отняло десять лет упорной экспериментальной работы. Для вас все будет просто. Я знаю, как уговорить тело человека согласиться… на частичную замену углерода кремнием. Протоплазма на Земле состоит из углерода, кислорода, водорода и азота. Эта структура успешно существует, и никто не пытается вносить в нее модификации. Но я в силах внедрить кремний на место некоторых звеньев углерода в цепочке. Результат получается весьма впечатляющий. Сродни разнице между мягким железом и высокопрочной сталью.
– Брокат наклонился вперед, захваченный собственными идеями.
– Внешне никаких отличий. Небольшое изменение цвета кожи, вот и все. Зато коэффициент полезного действия значительно возрастает. Кроме того, в данном случае речь идет о настоящей адаптации!

Лэмпарт принялся обдумывать услышанное вслух - сказывалась привычка, приобретенная во время бесконечных часов, проведенных в одиночестве в космосе.

– Я буду выглядеть так же, чувствовать себя так же, но стану сильнее, здоровее, быстрее… правильно?

– Абсолютно!
– Брокат рассмеялся.
– Совсем просто… для вас!

– И я превращусь… действительно превращусь… в чудовище. Не так ли?

– Ничего подобного!
– Веселость Броката как рукой сняло.
– Ваш случай особый. Методы и технологии, на которые я намекал, должны остаться тайной. Навсегда. Кроме нас троих, о моем открытии никто не знает. Мне бы и в голову не пришло говорить о нем даже с Карлом, если бы обстоятельства складывались… иначе. Мы частенько делимся друг с другом проблемами и заботами, о которых не можем рассказать посторонним. Я мало что знаю о финансах, а он полный невежда в области биологии… следовательно, ни у кого не возникнет соблазна украсть какую-нибудь симпатичную идейку. Не говоря уже о том, что мы друзья.

И потому, когда Карл пришел ко мне и пожаловался, что ему требуется супермен… Он, конечно, шутил. Но я увидел потрясающую возможность, исключительный шанс! Всего один раз - для того, чтобы спуститься на дикую планету. Процесс, разумеется, обратим. Как только цель будет достигнута, вы сможете вернуть себе прежний облик. Это я вам обещаю. И даже буду настаивать! Такой секрет не должен стать достоянием общественности. Вы со мной согласны?

Лэмпарт почти не слышал его слов. Он погрузился в радужные грезы о потрясающих возможностях, описанных Брокатом. Разбогатеть, естественно, хорошо. Но превратиться в уникальное существо, больше не иметь дела с суетливой массой пустоголового человечества, владеть планетой, целым миром, который будет принадлежать ему одному, - от таких мыслей захватывало дух и сердце начинало биться быстрее. Конечно, риск велик, ведь всего не предусмотришь. Сама планета… он практически ничего о ней не знает, если не считать его же собственного отчета, посланного с орбиты. Какой поразительный шанс! Что сказал старый дурак? Процесс обратим? Ни за что! Однако необходимо задать один чрезвычайно важный вопрос.

– Речь идет только обо мне?
– тихо спросил Лэмпарт.
– Правильно? Вы не собираетесь поставить на мне эксперимент, а потом наделить такими же способностями еще целую кучу народа?

– Вы забываете, мой юный друг: в данном случае речь идет о финансовой тайне. Карл сказал вам, что мы придаем данному аспекту дела исключительно важное значение. Я не специалист, но прекрасно понимаю, что ключом ко всей операции станут сведения, которые вы соберете. Другим способом невозможно заполучить то, что принадлежит планете Серебряная.

А следовательно, на свет должен появиться только один сверхчеловек. Причем так, чтобы никто не узнал. И никто, кроме нас троих, не узнает. Поверьте, мы с Карлом потратили много часов на обсуждение деталей. Даже люди, находящиеся на орбитальной станции, будут считать вас мужественным героем. И не более того.

Лэмпарт изо всех сил старался скрыть волнение. Его дикая мечта с каждой минутой становилась все реальнее. Делая вид, что ему нужно подумать, он попросил снова наполнить свой бокал. Да, Брокату и Колсону удалось заманить его в свои сети. Только вот ни тот, ни другой никогда не поймут, какие доводы сыграли решающую роль.