Все это лишь некая иллюстрация, которая сопутствует нашему намерению доказать, что христианское применение сложного имени Иисус-Христос полностью основано на гностическом и восточном мистицизме. И совершенно правомерно и естественно, что летописцы, подобно посвященным гностикам, давшим клятву сохранения тайны, должны были скрывать и маскировать окончательный смысл своих древнейших и в высшей степени священных учений. Много более сомнительным кажется право отцов церкви покрывать все это толстым слоем своей эвгемеристической фантазии. [44] Гностический писатель и летописец не обманывал никого. Каждый посвященный в древний гнозис – как в до-, так и в после-христианский период – хорошо знал значение любого слова «языка мистерий». Ибо эти гностики – вдохновители первоначального христианства – были «наиболее культурными, наиболее учеными и наиболее богатыми из христиан», – как пишет Гиббон. Ни они, ни их бедные последователи, не подвергались опасности принять буквально свои собственные тексты. Но иначе было с жертвами создателей того, что ныне называется ортодоксальным и историческим христианством. Все их последователи были ввергнуты в заблуждения «неразумных Галатов», укоряемых Павлом, кто, как он называет их [К Галатам, 3:1–5], начав (с веры) в Духа (Христоса), «закончили верой в плоть», – то есть, в воплощенного Христа. Ибо таково подлинное значение греческой фразы: [45] « ». То, что Павел был гностиком, основателем новой секты гнозиса, который признавал, как и все остальные гностические секты, «Христа-Духа», хотя и выступал против своих оппонентов, соперничающих сект, – это совершенно ясно всем, кроме догматиков и теологов. Не менее ясно и то, что первоначальные наставления Иисуса, когда бы он ни жил, могут быть открыты только в гностических учениях; против этого открытия приняли все меры предосторожности те фальсификаторы, которые низвели Дух до материи, вызывая таким образом деградацию первоначальной Религии Мудрости. Все сочинения одного только Василида – «философа, посвятившего себя созерцанию божественных вещей», как называет его Клемент, – 24 тома его толкований к Евангелиям, – были сожжены по распоряжению церкви, как сообщает нам Евсевий («История церкви», IV, 7).

Поскольку эти Толкования были написаны в то время, когда Евангелия, которые мы имеем сегодня, еще не существовали, [46] – это служит хорошим доказательством того, что Евангелия, учения, которые были переданы Василиду Апостолом Матфеем и Главком, учеником Петра (Клемент Алекс., «Строматы», VII, 7, 106), сильно отличаются от нынешнего Нового Завета. И нельзя судить об этих учениях по искаженным сообщениям о них, оставленным потомкам Тертуллианом. И все же даже то немногое, что дает этот слепой фанатик, показывает, что главные гностические доктрины были идентичны, при своих собственных специфических воплощениях и своей терминологии, с таковыми же в Тайной Доктрине Востока. Ибо, обсуждая Василида, – «набожного, богоподобного, теософического философа», как думал о нем Клемент Александрийский, – Тертуллиан восклицает:

Другое доказательство того, что Евангелие от Матфея в обычных греческих текстах не является оригинальным Евангелием, написанным на иврите, предоставляет нам не меньший авторитет, чем сам св. Иероним. Подозрение в постепенной и сознательной эфемеризации принципа Христа с самого его возникновения перерастает в уверенность, как только мы знакомимся с некоторыми признаниями, содержащимися во второй книге «Комментариев к Евангелию от Матфея» Иеронима. Ибо мы обнаруживаем в ней доказательства преднамеренной замены всего Евангелия, которое было по всей видимости переписано этим чересчур ревностным отцом церкви. [50] Он говорит, что он был послан в конце четвертого века «их Блаженствами» епископами Хроматием и Илиодором в Цезарею, с целью сравнить греческий текст (который лишь они и имели) с еврейской оригинальной версией, которое хранилось назареями в их библиотеке, и сделать перевод с нее. Он перевел его, но с неким протестом, ибо, как говорит он сам, это Евангелие «способствует не наставлению, а разрушению». [51] «Разрушению» чего? Очевидно, той догмы, что Иисус из Назарета и Христос – это одно и то же; следовательно, «разрушению» заново создаваемой религии. [52] В том же письме святой (который советовал своим духовным детям убивать своих отцов, плясать на груди тех, кто их вскормил, топтать тела своих матерей, если их родители становятся помехой между своими сыновьями и Христом) утверждает, что Матфей не хотел, чтобы его евангелие было написано открыто, а потому эта рукопись была тайной. Но, признавая также, что это евангелие «было написано еврейскими буквами и им собственноручно» (Матфеем), все же в другом месте он противоречит самому себе и уверяет потомков, что так как оно было самовольно исправлено и переписано последователем Мани по имени Селевк… «уши церкви правильно отказываются слушать его». (Иероним, «Комм. к Еванг. от Матфея», книга 2, гл. XII, 13.)

Нет ничего удивительного, что само значение названий Хрестос и Христос, и их соотнесение с «Иисусом из Назарета», именем, образованным от Иошуа Назарей, стали сегодня мертвой буквой для всех, кроме нехристианских оккультистов. Ибо даже каббалисты сегодня не имеют оригинальных данных, на которые можно было бы положиться. Зогар и каббала были переделаны христианскими руками так, что их невозможно узнать; и если бы не существовало единственной копии халдейской Книги Чисел, то от них не осталось бы ничего, кроме искаженных сообщений. И пусть наши братья, так называемые христианские каббалисты Англии и Франции, многие из которых являются теософами, не протестуют столь сильно, ибо это – история (см. Мунка). Ошибочно утверждать, как это все еще делают многие немецкие ориенталисты и современные критики, что каббала никогда не существовала до того времени, когда жил испанский еврей Моше де Леон, обвиненный в создании своей литературной подделки в 13 веке, так же как и утверждать, что любые из каббалистических сочинений, которыми мы сегодня обладаем, являются столь же оригинальными, как и тогда, когда рабби Симон бен Йохаи открыл «традиции своим сыновьям и ученикам». Ни одна из этих книг не непогрешима, ни одна из них не избежала искажений, нанесенных христианскими руками. Соломон Мунк, один из наиболее ученых и талантливых критиков своего времени в этом вопросе, доказывает это, протестуя также, как и мы, против предположения, что все это пост-христианская подделка; он говорит:

После этого, ссылаясь на Толук (I, стр. 24 и 31), он добавляет:

Эти «гностические сочинения» и эзотерические учения стали неотъемлемой частью каббалистических трудов, вместе со многими более поздними интерполяциями, которые мы сегодня обнаруживаем в Зогаре, – как это прекрасно доказывает Мунк. Каббала сегодня не еврейская, а – христианская.

Таким образом, поскольку несколько поколений наиболее активных отцов церкви работали над уничтожением древних документов и созданием новых отрывков для того, чтобы вставить их в то, что сохранилось, поэтому от гностиков – законных потомков древнейшей Религии Мудрости – осталось лишь несколько невразумительных кусочков текстов. Но эти кусочки чистого золота будут сверкать вечно; и как бы их не извращали сообщения об учениях «еретиков», оставленные Тертуллианом и Епифанием, оккультист сможет все же обнаружить в них те первозданные истины, которые некогда передавались повсюду во время мистерий посвящения. И среди прочих сочинений, содержащих в себе глубокомысленные аллегории, у нас есть Апокрифические Евангелия и недавно открытая, в высшей степени драгоценная, реликвия гностической литературы – фрагмент, называемый «Пистис София», «Знание-Мудрость».

В моей следующей статье об эзотерическом характере Евангелий я надеюсь показать, что те, кто переводит слово «Пистис» как «Вера», полностью ошибаются. Слово «вера» как благодать, или нечто, в чем надо быть убежденным посредством несознательной или слепой веры, – это слово, которое появилось только с возникновением христианства. Павел никогда не употреблял это слово в таком смысле в своих Посланиях; а Павел, без всякого сомнения, был – ПОСВЯЩЕННЫМ.