— Вот и чудненько! — барон потер крепкие ладони, — Ты пока займешься этим, а я смотаюсь на Крумт Дальний, проверю там…

— Таки узнал? — принц остановился и одобрительно хлопнул друга по плечу. — И каким образом?

— Да все те же богомерзкие, как выражаются святоши, эльфы. Седьмицу тому почуял я на своей земле пару остроухих лазутчиков. Не стану хвастать — случайно вышло. Я к ним, а они деру. Пришлось легонько заклинанием ноги им спутать — а они сдуру стрелами в меня!

Valle пожал плечами.

— Ну, тут я маленько обиделся, за шкирку их. Что ж вы, мол, мерзавцы, делаете? Посадил до поры в холодную, а сам накатал официальную, честь по чести, жалобу Имперскому наместнику в наших краях. Тот вертелся, как карась на сковородке, а делать нечего — пришлось связываться с руководством эльфов.

Ян откровенно посмеивался над рассказом друга. — Ну, и?

— Наместник потом схватился за голову, и в частной беседе так и сказал мне — улаживайте с перворожденными сами, но чтоб по-тихому. А у меня оказался недурственный талант — видать, кто-то из предков купцом был, так что я в конце концов выторговал за двух эльфов точное местоположение Дальнего Крумта и сопутствующие подробности. В Адмиралтейство чуть позже сведения передам — захочешь, полюбопытствуешь.

— Лихо закручено! — хмыкнул принц, касаясь пальцами зеркальной глади воды в резной мраморной чаше, откуда тонкой струйкой сбегала в траву искрящаяся животворная влага. По поверхности побежал тонкий круг, дробясь и преломляясь на торчащих по краям фигурах цапель и уток. Он задумчиво посмотрел на образовавшуюся рябь, покачал головой и продолжил.

— Хорошо, договорились. Только голову там не теряй.

Он посмотрел в глаза другу.

— В обоих смыслах не теряй.

Адмирал Арнен деловито сложил бумаги в свою папку. Закрыл ее, побарабанил пальцами, и Император с некоторым удивлением понял, что старый морской волк немного волнуется.

— И последнее, ваше величество. Не так давно в Адмиралтействе снова побывал один небезызвестный нам молодой человек…

Хозяин кабинета усмехнулся.

— И что — пересчитал зубы кое-кому, как обещал?

Моряк пожал плечами.

— Берковичу и его подручным потом пришлось к целителю идти, физиономии в порядок приводить… но даже не пикнул тихарь — знает, стервец, за кем сила!

Император чуть нахмурился.

— А вас что же, тоже не пощадил?

Адмирал мельком глянул в глаза и совсем уж заметно смутился.

— Да нет, почему же. Взял так легонько за челюсть — открывайте рот, мол, вашсиятельство. И вслух все зубы пересчитал. Как обнаружил, что тридцать один — чуть не пинками погнал следом за Берковичем. Несолидно, мол, пусть лекарь новый до комплекта вырастит.

Император ухмыльнулся.

— Изящно выкрутился, шельмец. И обещания не нарушил, и ветерана не обидел. Так и что же он хотел?

— Сначала я в недоумении был. Попросил он кораблик быстроходный с командой. С верфи как раз выпустили курьерский бриг, я и выделил — опять же, ходовые испытания после ремонта проходить все одно надо. Уплыл он на седьмицу. А потом сам не появился, но передал спасибо и кое-какие сведения. По магии защиты для наших новых фрегатов.

Повелитель на миг задумался.

— Ну и что? Не хватало мне еще во всякие мелочи вникать!

— Да так-то оно так, ваше величество, — не согласился Арнен. Он потянулся к графину, плеснул себе в стакан на пару пальцев, залпом выпил. Скривился, проворчал в сторону:

— Это что ж, старому моряку вместо доброго вина какой-то дряни подсовывают?

А громко и вслух продолжил.

— Только сегодня я случайно узнал — совершенно случайно — что выпросил он у барона Орка самую большую посудину из гражданских, да экипаж половчее. И снова куда-то уплыл. И принц вместе с ним.

— Хм, вот это уже интереснее! Никак, новую аферу задумали? — воскликнул Император и коснулся шара связи.

— Орка ко мне!

Динь — донг! — расплывались в ясном утреннем воздухе звонкие и чистые звуки. Невидимый кузнец на несколько мигов смолк — видимо, осмотрел поковку, и снова подал свой веселый перезвон.

Трое людей, вернее — двое хумансов и один проводник-дану, экипированные по-походному и вооруженные до зубов, огляделись. Один из них, очевидно старший, кивнул и тут же троица, вышедшая из летнего, прожаренного солнцем леса на опушку, молчаливо пошла к деревне.

Дома были совсем новыми. Еще светилась золотистой желтизной древесина сосновых срубов, еще выступала смола на венцах, источая одуряющий аромат, и проходящие по пыльной улочке в полной мере оценили размах и добротность новостройки. Деревня обещала быть крепкой и богатой — не то, что у иных дворян, так и норовящих забрать у крестьян последнее.