Конечно, для лука нужно расстояние, но в помещении у него есть преимущество — стрела останавливает противника сразу. Если, конечно, это не Пропойца, которого нужно бить тараном для ворот, чтобы остановить.

Пропойцу сдерживал Кинтоки. Райко посылал стрелу за стрелой в пьяный скот, что пытался атаковать друзей. Урабэ и Садамицу кинулись ко входу и закрыли грубые, кое-как сколоченные ворота на бревноподобный засов.

Все было кончено быстро. Только Пропойца, слегка пошатываясь, стоял к стене спиной — один против троих.

Троих? Да, троих. Цуна лежал на земле среди убитых, и кровь текла по его лицу, рассеченному надвое.

— Цуна! — крикнул Райко; прянул вперед, отбросив бесполезный лук (стрелы все равно кончились) — и упал.

— Займитесь ранеными, — скомандовала Сэйсё. — Мы тут закончим вдвоем.

— Тебе не взять меня, Сэймэй, — прошипел Пропойца.

— Дурак, — усмехнулась женщина. — Разве тебе не говорили, что волчица страшнее волчонка?

— Предательница… — прошипел Пропойца. — Шлюха. Богиня…

— Не имеет силы надо мной и не поможет тебе.

Пропойца и так был сильно изранен в схватке — а теперь его избивали древками двое, равных ему по силе.

Садамицу оторвал рукав, туго стянул Райко пронзенную ногу. Цуна был жив. Чей-то меч — а может, нагината — задел его самым концом и рассек лоб и лицо до кости, но череп выдержал. Плохо только, что глаз Цуна потерял безвозвратно. Вытек глаз. Тут уж никаким волшебством не поможешь и не исправишь. Но хоть жив.

Пропойца упал. Кинтоки закрутил ему за спину руки, туго связал их поясом.

— А что, малый, — прохрипел разбойник. — Слыхал ли ты о таком: господин повелевает отрубить голову отцу?

— Отец — тот, кто имя дал, — рыкнул в ответ Кинтоки. — Ты никому не отец!

— Врешь, парень, — закаркал-засмеялся пленник. — По глазам вижу, что все ты понял. Лет этак двадцать назад, вскоре после мятежа Масакадо твоя матушка бежала из столицы со своим хахалем, верно? Дерьмо дерьмом, а не мужик. Перед смертью выл, пощады просил… Сам девку нам предложил, сечешь?

— Я не секу. Я наотмашь бью, — Кинтоки размахнулся и врезал бандиту палкой по груди.

Бамбук треснул.

— Осторожней, — спокойно сказала преподобная Сэйсё. — Ребра поломаешь, он говорить не сможет. Где богиня, червь?

— Нет ее здесь, — оскалился Пропойца. — Обещалась быть скоро, да не пришла.

— Врешь. И знаешь больше, чем хочешь показать. Мальчик, ты только с ним поосторожнее. Он хочет, чтобы ты его убил. Не оказывай ему услуги.

— Чего вру? Ну, поищите ее, поищите здесь, может, найдете? Хрен бы вы меня взяли, будь она сегодня тут. Она только с виду хрупкая, как куколка бумажная, а мне так чуть голову не оторвала…

— Что, на ее прелести пасть разинул? — спросил Садамицу.

— Ты бы тоже разинул, сынок. Там есть на что разинуть.

— Как давно ты собираешь здесь людей? — Райко, опираясь на посох, старался не шататься. — Кто с тобой в сговоре, кроме Великого Министра?

— Имел я Министра! Я служил только ей. Она обещала мне бессмертие. Обманула, сука…

— Она не обманула, просто не успела. Тебе повезло. Ты думаешь иначе, но тебе повезло.

— Обманула. Могла раньше…

— Как давно ты ее знаешь?

— Лет шесть.

— Где встретились?

— На севере. Нас в Дэва загнали… Мы в деревушке одной поживиться хотели, а там… Словом, не повезло. Меня она одного в живых оставила. Ей нужен был кто-то, кто знает юго-запад… Пообещала, что за верную службу примет к себе совсем. Сделает они при жизни, здесь.

— Эта пещера?

— Вроде как ее храм. Она привела меня сюда. Сказала — здесь я начну свое служение. Не собирался я ей служить. Очень мне надо — без яиц остаться и без языка. Пусть бы сделала меня демоном, а там бы мы посмотрели, кто кого…

О да, мы бы посмотрели, — Райко молча усмехнулся. Теперь ему было почти жаль Пропойцу. Глупый ты глупый кабан, гордишься своим огромным телом, клыками — и не подозреваешь, что на тебя с самого начала был готов вертел…

— Зачем тебе девушки?

— А тебе зачем? — Пропойца хрюкнул.

Райко ударил его по лицу — вышло слабо.

— Ты убивал их жестоко и кроваво. Зачем?

— Так надо. Чтобы стать они — надо пить кровь и жрать человечью плоть.

— Это богиня тебе сказала?

— Нет, сам догадался. За ними подсматривал.