Шрифт:
— Все остальные, кто без памяти лежат, кто встать не может.
— Вы понимаете, господин Минамото, что произошло? Вы их напугали прошлой ночью, наших демонов, крепко напугали. И они решили, что городской страже колдовства мало, будут драться. И сделали так, чтобы драться никто не мог.
— Они… не хотели убивать?
— Не хотели. Вот это и есть самое интересное. Может быть, понимали, что если увальней из городской стражи заменят самураями, то им же самим хуже будет. А может… — Сэймэй задумался о чем-то.
— Цуна! — спохватился Райко.
— Скачите к моему дому, — согласился Сэймэй. — Скачите во весь опор, здесь уже ничего не исправить. Господин Хираи, когда прибудет моя повозка — отошлите ее домой.
— А как же… — не выдержал Садамицу.
— Я буду там быстрее вас, — и Сэймэй с несказанной прытью разбежался, вскочил, почти не помогая себе руками, на ограду управы и, промчавшись по ней до конца, перепрыгнул оттуда на ограду соседнего здания.
— Видали? — ахнул Кинтоки.
— Видали, — сказал Садамицу. — Прошлой ночью.
— На коней! — рявкнул Райко, и Кинтоки подставил ему руки.
Топот даже не отдавался в ушах, остался за спиной. «Я буду там быстрее вас»… неужели Сэймэй тоже демон? Но он не боится солнца и о богине говорил едва ли не с ненавистью…
Потом, он непременно получит все ответы — но потом! Сначала — Цуна и рука демона!
На подъезде к усадьбе Сэймэя Райко понял, что они не то опоздали, не то опередили врага — а не то шум стоял бы на весь переулок. Но вот Сэймэя они не опередили, это точно. Колдун стоял, ожидая их, в воротах.
— Ваш юный воин жив, — сказал он первым делом, едва Райко спешился. — А рука исчезла.
Цуне было стыдно. Он в циновки бы зарылся, если бы мог — хотя Райко не осуждал его. Он сам готов был грызть свой пупок с досады — но что теперь поделаешь…
— Так это была женщина? — переспросил он.
Цуна молча кивнул.
— Красивая?
— Очень, — выдохнул юноша. — Такая вся… белая… как будто даже прозрачная. Как луна. Как небесная дева из сказки. Знаете, про Кагуя-принцессу?
— А воины Сэтцу весьма начитанны, — улыбнулся Сэймэй. — Впредь буду оспаривать всякого, кто скажет, что на востоке живут лишь неотесанные грубияны.
Цуна со стыда в собственный рукав чуть не залез. Не объяснять же, что повесть о принцессе Кагуя и резчике бамбука [45] он выучил, когда матушка господина Райко ее своим младшим детям читать изволила. Теперь засмеют — воин читает женские письмена! [46] Господин Райко — дело другое, он человек знатный, ему пристало знать китайскую книжную премудрость, а тем, кто ею овладел, и женскими знаками читать не зазорно. А простому самураю, сыну самурая… Вон уже скалятся, что твои собаки. И кто? Садамицу — который, между прочим, сам бабские каракули читает — да-да, Цуна видел!
45
Принцесса Кагуя — героиня «Повести о старике Такэтори», небесная дева, удочеренная старым резчиком бамбука.
46
Слоговая азбука хирагана, которую называли также «онна-дэ», «женское письмо».
— Я читать не умею вовсе, — пробормотал он.
— Не того стыдишься, — одернул Райко. — Значит, была она хороша собой. Или сильно набелена?
— Нет, нет! — горячо возразил юный самурай. — Кажется, белил не было вовсе, и брови свои, не нарисованные… И двигалась так ладно…
— Простолюдинка, значит, — Райко качнул головой. — Может, танцовщица?
— Нет, шаровары красные, — опять возразил юноша. — Как у жрицы.
— Жрица, значит, — Райко пристально посмотрел в глаза Сэймэю.
— Жрица, — откликнулся тот, не отводя глаз. — Стало быть, они нашли себе новую жрицу… Или…
— Кто «они»? Что «или»? Что вы знаете и недоговариваете?
— Господин Минамото, я отвечу на все ваши вопросы — но не кажется ли вам, что юный господин Ватанабэ утомлен визитом ночной красавицы и нуждается в отдыхе? Как и все ваши люди, между прочим.
— Ты что её — того? — Кинтоки изобразил тремя пальцами.
Цуна стал красней запретного императорского цвета.
— Нет, — вздохнул Сэймэй. — Иначе мы бы нашли господина Ватанабэ…
— Тоже холодным, — завершил Садамицу.
— Или не нашли бы вовсе. Так тоже бывает, если человек им очень понравится.
— Съедают, — ахнул Кинтоки.
— Уводят с собой. Дают попить своей крови. Если человек от этого не умирает, то потом его можно встретить на улице ночью. Так что господин Ватанабэ не только очень смел, но и очень умен.
Все, все опять перевернулось и ухнуло в серый туман. Райко потер глаза — в них как песку насыпали. В управе потрава и разор, руку украли, пленника убили… сразу после явления высоких гостей. Хорошо еще, что Цуна не пострадал. Если бы и с ним что случилось, Райко не был уверен, что устоял бы на ногах.